Любовь долготерпит (СИ) полностью

Я не чувствую ничего такого. Почему бы и нет? После всего, чем я тут занимаюсь, это несерьёзно.

Дик открывает ещё одну дверь и мы выходим в узкий длинный коридор. Это точно какой-то склад. Вон и лифт грузовой впереди виднеется.

Я захожу в маленькую комнату.

На стопке больших листов картона устроена постель, где лежит человек. Явно без сознания. Судя по лицу, досталось ему крепко. От кого только?

Рядом с ним прямо на полу сидит молодая женщина. Судя по внешности и дорогой одежде, аристократка. Очень красивая! Супруга?

Но вид у неё какой-то помятый и совершенно измученный.

— Фиони, я привёл медика!

Она тотчас поднимается нам навстречу.

— Пожалуйста, помоги ему!

Я подхожу поближе и вглядываюсь в лицо раненого. Несмотря на травмы, почти сразу узнаю, кто это. Трудно не узнать того, чьи фотографии заполонили всю инфосеть. Дейн тен Заро!

Ну вот и всё. Я не выйду отсюда живым.

Я хочу жить!

На что я надеюсь? Зачем? После всего, что было, так даже лучше. Закономерный итог. Жирная точка.

— Я же сказал, я — лояльный!

— Ну и что, что лояльный! — возмущается Дик. — Человек ты или кто? Совесть-то у тебя должна быть? Он умрет без помощи!

Женщина, которую зовут Фиони, падает на колени и обращает ко мне отчаянный взгляд:

— Ради твоего Бога, помоги моему сыну!

Земля уходит из-под ног. Ни молиться, ни даже думать о Боге я не могу с тех самых пор, как позволил войти в своё сознание телепату службы безопасности.

Как будто это навсегда вычеркнуто из моей жизни. То ли действие наложения, то ли просто что-то сломалось в душе.

Кое-как заставляю себя собраться и опускаюсь на пол рядом с раненым. В конце концов, человек нуждается в помощи. Откидываю укрывающий его плед. Да уж...

— Давно он здесь? — спрашиваю я.

— Мне сообщили, куда подойти, и чтобы я сняла инт, иначе обнаружат сразу, а потом его привезли сюда, я даже не знаю, сколько времени прошло... — сбивчиво рассказывает Фиони.

— Позавчера это было! — отвечает Дик.

— Ему в клинику хорошую нужно, и срочно! — говорю я.

— Умник ты наш, они этого как раз и ожидают! — ядовито парирует Дик.

Я соображаю, что слышал как-то, и не раз даже, тут все медики по умолчанию являются осведомителями охраны порядка и службы защиты детства. Они обязаны доносить о всех подозрительных обращениях за помощью.

Как люди столь милосердной профессии живут с этим, непонятно. Впрочем, они тут другие. Говорят, их даже учат не принимать близко к сердцу страдания пациента. То-то в инфосети полно возмущённых отзывов, мол, относятся к человеку, как к куску мяса.

— У меня нет никаких лекарств, — продолжает Фиони. — Он мучился страшно, а я ничем, ничем не могла ему помочь. Даже боль убрать. Я проклинаю себя, что побоялась стать телепатом!

Она явно на грани срыва. А я вспоминаю вдруг, где её видел. Вся эта светская хроника, где она, обвешанная бриллиантами, открывает разные выставки и фестивали. Ещё у неё был какой-то благотворительный фонд, поддерживающий деятелей искусства.

Она валится набок и заходится в рыданиях. Вместе с Диком мы поднимаем её и укладываем на какие-то коробки, плотно составленные в ряд.

Я пытаюсь войти в её сознание. Наконец, получается. Она явно не в себе. Никогда такого не видел. Аж мороз по коже. Погружаю её в сон.

Надо будет сказать, чтоб хороший телепат с ней потом поработал. То ли у неё психика слишком слабая, то ли стресс слишком сильный.

Я опять склоняюсь над Дейном.

— Боюсь, я не смогу ему помочь! Похоже, у него уже заражение крови начинается.

— Держи! — говорит Дик. — Тут много всего!

Копаюсь в протянутой им сумке. Обнаруживаю антибиотики и иммуностимулятор. Может, и получится. Он же аристократ. Значит, здоровый и крепкий.

Я всей душой ощущаю вопиющую ненормальность и несправедливость происходящего. Умереть от заражения крови в эпоху межзвёздных полётов — это же абсурд полный, не должно так быть вообще!

Не имеет права существовать мир, где есть возможность перекрыть непокорным доступ к таким жизненно важным вещам, как лекарства и медицинская помощь. Я знаю, они лицемерно прикрывается лживыми разглагольствованиями: якобы всё это для блага людей, чтобы не наносили вред своему здоровью самолечением. Противно и жестоко...

Дверь из коридора приоткрывается, кто-то оттуда зовёт Дика. Тот выглядывает.

— Ну как, получилось? — спрашивает он.

— Да, удалось её уговорить.

— Это хорошо. Среди тен Норн нет причастных, так что мы не рискуем практически.

— Дина боится, в случае чего по флаеру легко на неё выйдут.

— Скажет правду, ну, приврёт, что заставили её, угрожали... Они к тому времени уже будут далеко.

— Не хотелось бы этого, конечно. Пусть как можно дольше думают, что мы всё ещё здесь.

Посмотрим! И ещё. Не говори Фиони про мужа! Спросит, скажешь: «Не знаю!»

Судя по моим ощущениям, уже давно ночь. Дик отводит меня в другое помещение. Даёт бутылку воды и запирает дверь снаружи. Некоторое время откуда-то издалека доносятся голоса, потом всё стихает.

Наверное, скоро для меня всё закончится. Я даже пробую молиться. Но не получается. Слова не идут на ум.