Любовь, джаз и черт полностью

Юлюс . Я же сказал, отец.

Отец Юлюса . А кто она… которую ты любишь?

Юлюс. Зачем тебе? Ну ладно, это Беатриче. Та, что приводила сюда Зинку. Тоже требует, чтобы я к ней вернулся.

Отец Юлюса . Ах, эта? Гм… Она…

Юлюс . Она-то поступает, как тебе нравится… Кричит. Требует правды. Себя убивает и меня, между прочим. А зря. Дон-Кихот! Христос в юбке! Орлеанская дева! Смешно.

Отец Юлюса . Что же тут смешного?

Юлюс не отвечает.

Пауза.

Ну да… Твою мать звали Региной. Это значит – королева. Она и вела себя как королева, грязь к ней не прилипала. И была по-королевски щедра на чудеса. Да… душевная щедрость, вот чего она тебе не оставила…

Юлюс . Не сердись, отец. Вы, старые люди, обожаете высокие материи. А нам бы попроще… Беатриче – красивая девка, люкс, в ней черт сидит, а все остальное!.. Смешно.

Отец Юлюса (оскорблено). Вы – варвары! Хотите снова встать на четвереньки?!

Входит Зина, убирает со стола, прислушивается.

Юлюс . А чем вы доказали свое право нас учить? Дайте же нам пожить так, как нам нравится! (Помолчав.) Я ухожу. Больше не вернусь.

Отец Юлюса (растерянно). То есть как это не вернешься?

Юлюс . Я не желаю жить с этой женщиной. (Уходит.)

Отец Юлюса . Не плачь, Зина… Не плачь… У ребенка все же есть дом… И дед. Ей-богу, это не так уж мало…

Затемнение

Обстановка первой картины. Лукас и Беатриче.

Лукас . Да, ты права, я никого не уважаю. И Андрюс никого не уважает. И Юлюс. Но у меня есть свой идеал. А у них нет. Андрюс все превращает в помои.

Беатриче . Еще слово – и я уйду.

Лукас . Не уйдешь. Только пугаешь. Знала ведь, что они сегодня играют, когда сюда шла. Что я один.

Беатриче . Не знала! Не знала!

Лукас . Не сердись. Ну, понимаешь, я тебя люблю. С первого взгляда. Сразу, как увидел, уже больше ни о ком думать не мог. Глаз оторвать…

Беатриче . Замолчишь ты или нет?

Лукас (сжав голову руками). Ох, Бета, Бета…

Беатриче (смягчившись). Скажи, а дядя у тебя есть?

Лукас . Какой дядя?

Беатриче . Ты же говорил… ну, тот, что учит тебя жить и деньги дает?

Лукас . Да, есть. То есть, в сущности, его уже больше нет. Пропал.

Беатриче (смеется). Пропал!.. А может, никогда и не было?

Лукас . Был. Когда меня нашли в подворотне, то принесли к нему. Говорят, будто он мне дядя. А может, и не родной. Кто его знает? Может, просто тамошний дворник. Растил меня вместе со своим сыном, постарше. Кормил на деньги, которые я выручал, сдавая пустые бутылки. Сами пили, и другие приходили пить. Потом сынок его попал в тюрьму, а меня отдали в детдом.

Беатриче . И это он-то учил тебя жить?

Лукас . Кому-то надо было учить… А никого другого не было. Когда он меня лупил, я думал, что за дело. А за какое дело – не знал. В детдоме стало легче. Хотя порядка и там не было. Сразу после войны… Там тоже били – ребята постарше. Ну, и еще… разное. Понимаешь? Но все же выросли, в конце концов.

Беатриче (в ужасе). И ты… тоже?

Лукас (поколебавшись). И я.

Пауза.