Забудьте о том, что я сказала, сейчас — посреди нашей комнаты в центре круглого ковра, словно на подиуме кружится совсем другой человек. Я встала с кровати и медленно подошла к Миллер, мои руки сами тянулись к ее волосам, которые она по всей видимости выпрямила и теперь они казались намного длиннее, где то она завязала бусинки, что придавало еще большей волшебности. Платье, которое Энни так усердно гладило село влитую, оно настолько прилегало к ее телу, казалось что это ее вторая кожа.
Верх платья состоял из красного кружевного корсета на лямках с узором в виде расстений, но это не выглядело как то откровенно, она выглядела сногсшибательно. Шелковая ткань такого же цвета обхватывала бедра, чуть ниже был чокер с сердцем в середине, на ногах черные каблуки.
Я посмотрела ей в глаза, на ресницах аккуратно лежала тушь, слизистая полностью обведена черной подводкой, если бы я не знала Энни, то подумала бы, что ее взгляд полон похоти и страсти, но нет. Она с надеждой и волнением ждала моей реакции, не понимаю, какая может быть еще реакция кроме того, как умереть от красоты Миллер.
— Иди и прихвати себе какого-нибудь выпускника.
И она ушла.
Час ночи, я конечно знала, что студенты отрываются до утра, но страх за Энни брал свое, может ей что-то подсыпали и теперь она валяется где-то совершенно одна. Мне стоило пойти ради нее, но мой эгоизм и план по игнорированию некоторых личностей взял надо мной верх. Миллер не даст себя в обиду, как бы мило она не выглядела, но одно остается фактом — она не такая уж и наивная.
Чем больше становились цифры на моем телефоне, тем больше я переживала, я уже отложила учебники и просто уставилась на дверь. Я даже не знаю в каком она состоянии, сможет ли дойти до общежития.
Я лежу на кровати обнимая одеяло, закинув на него одну ногу, потихоньку начинаю засыпать.
Нельзя.
Нужно дождаться Миллер, поэтому я поднимаюсь и сажусь облокачиваясь на спинку кровати, тем самым оказываюсь спиной к двери, в этой позе я не усну. Точно не усну.
Я начинаю царапать подушечки пальцев, это у меня с детства, когда я сильно переживаю и нервничаю. Наверное стоило бы отучиться от этого, но чаще всего я делаю это неосознанно и замечаю, только когда уже доходит до боли. Я бы не называла это селфхармом, просто я концентрирую свое внимание на этом движение, а не на эмоциях, которые испытываю в тот момент.
Когда я была маленькая, папа ругал меня за это и говорил, что таким образом я сотру отпечатки пальцев и тогда меня не смогут распознать. Я наверное должна была пугаться этого, но тот факт, что я отчасти сотру себя с земли привлекал еще больше, поэтому в возрасте восьми лет я усердно старалась содрать всю кожу на пальцах. Когда я узнала, что папа меня обманул, я очень сильно расстроилась и призналась, что я еще больше хотела дергать пальцы. Тогда он впервые заметил неладное и отвел меня к детскому психологу. Она сказала что у меня травма из-за отсутствия матери.
Бред.
Со временем и я вправду начала замечать, что мне становится сложно в социуме, поэтому у меня толком и не было друзей, они все считали меня странной и грязной. Благо я научилась с этим справляться и прятать эту часть меня, темную часть меня.
Это позволяет мне не чувствовать себя голой в обществе, никто не знает о том, что творится у меня в голове и на душе, от этого намного легче, нежели когда знают, что на самом деле тебе бывает обидно и больно. Если быть честной, то как бы я себя не демонстрировала и не кричала о том, что нужно принимать себя такой, какая ты есть. Я ненавижу себя.
Каждый кусочек своего тела и души, мне всегда хочется стать лучше и прилепить к себе новый кусок, который точно сделает меня идеальной. Я даже запуталась, хоть я и избавилась от болезненной худобы, синяков под глазами и вылечила кожу с волосами, я все равно ощущаю себя не такой. Мне хотелось еще более красивое тело, хотелось идеальную гладкую кожу без добавления макияжа, еще более густые волосы.
Хочу быть более общительной и харизматичной, такой как Энни например или как моя бывшая соседка Кейси, они знают себе цену и всегда дадут отпор. Я даю отпор лишь в случае если не хочу подпускать человека, в остальном случае мне кажется, что иногда я заслуживаю плохого отношения к себе. Все таки карма существует и обязательно накажет меня за все мои грехи.
Я не была на могиле отца три года, мне страшно туда возвращаться и смотреть на его надгробие. Я жду момента, момента когда заслужу его прощения.
Наконец то я слышу как поворачивается замок в двери, с облегчением я откладываю телефон, где написала тысячу сообщений Энни. Ну могла же она хоть на одно ответить, а сама ерничает, когда я ее игнорирую минуту. Хотя минута для меня это еще быстрый срок, обычно я нахожу силы ответить в течение пяти, но в особых случаях, можно ждать и пару дней. Мой телефон всегда в режиме не беспокоить, у меня начинается тревога от звонков и сообщений, после того, как мне позвонили три года назад.
Почему она стоит у двери.