— Спасибо, но я больше люблю латте.
— Запомнил.
— Главное холодное.
— Хорошо. — Конечно Остин не запомнит, ему кроме себя ничего не интересно, а теория Энни провалена, ведь когда мы вчетвером сидим в Кофейне я всегда беру холодный ванильный латте.
— Чего ты тут?
— Да я позвонить отходила, а тебя я не видела.
— Слишком скучно собираться заранее, сначала я ждал Кайла, но он в итоге не придет.
— Почему?
— Поехал в город к друзьям.
— Ясно. — Скучно протянула я. Мы стояли возле входа в сквер Университета, медленно попивая свои напитки, я не хотела давиться шоколадной смесью, но ради уважения придется.
— Пойдем? Скоро начало.
Винтер
Корнелии не было уже пятнадцать минут, о чем можно так долго разговаривать по телефону?
Тем более это была Корни, она ненавидит звонки и чаще всего до нее не дозвониться и вовсе. Хотя я не знал ее, я не могу точно быть уверен в своих убеждениях, но прошло три года, многое могло измениться.
Нельзя держать образ на протяжении трех месяцев, нельзя притворяться совершенно другим человеком, когда я купил ей то холодное латте, я немного выдохнул. Это был знак, хоть эта маленькая деталь давала надежду, что все было по настоящему, но я знал, знал, что мною просто играли. Конечно Корни рассказывала бы мне все эти вещи, чтобы я подстраивался под нее и плясал под ее дудку. Я совру, если скажу, что я совершенно полностью ненавижу Корни, нет.
Я знаю, что я должен испытывать ненависть к ней и несправедливость по отношению к себе, знаю, что могу злиться и отыгрываться по полной. Но после того, как мы вели непринужденный диалог, я понял, что не могу злиться на нее.
Эти зеленые невинные глаза так и кричали, что ей тоже интересно разговаривать со мной, что она так же как и я не понимала, что происходит у Энни и Сэма.
Из-за нашего прошлого мы никогда не сможем быть друзьями, обычными друзьями. Может быть приятелями или просто знакомыми.
Я любил ее. Очень сильно любил и верил в нашу любовь.
Я сидел рядом с пустующим местом Корни, я больше поверю в то, что она умерла, но не в пятнадцатиминутный разговор по телефон, где инициатор была она.
Иронично.
Я верил, что она умерла.
Почему на душе так тяжело? Зачем вообще придумали эти гребанные чувства.
Как бы я не старался внушить себе, что все что я делаю это правильно, в своей голове я действительно не могу дать аргумент, который объяснил бы мои поступки. Мое сердце сцепили железные шипы, чем дольше я смотрю в глаза Корни, тем сильнее они слабеют, чем ближе Корни ко мне, тем я все меньше и меньше их ощущаю.
Это не правильно.
Я не должен наступать на одни и те же грабли.
— Кажется, что кому-то нужно объяснить, чья девушка Корнелия. — Голос Сэма вывел меня из моей запутанности в голове.
Я смотрю на него, его взгляд устремлен куда-то вдаль, в сторону длинной тропинки, которая ведет от стадиона в сторону сквера. Проследив точно за траекторией его глаз, я вижу, что именно он имел ввиду.
Остин и Корнелия шли болтая, в ее руках я заметил новый стакан с кофе, эта картина заставляет меня выпрямиться, чтобы получше оценить ситуацию.
Какого черта позволяет себе этот первокурсник? Почему последнее время он находится с Колли, именно в тот момент, когда меня нет рядом. Разве ему неизвестно, что нельзя так близко общаться с занятыми дамами, хотя, судя по его всегда идеальному виду, то ему вообще наплевать, есть ли у нее парень или нет. Этот Остин был слишком смазливым, чтобы быть вкурсе негласных правил парней, что уж там о мужской солидарности.
— Расслабься Вин. — Только лишь после замечания Сэма я заметил, как сильно напрягся.
По факту, Корни не была моей, мы не встречались по настоящему и наши сердца не были наполнены друг другом. Только мое иногда предательски ноет от тоски по моей зеленоглазой девочки.
Это в прошлом.
— Мне плевать.
Я не ревную.
— Я вижу, хочешь поговорим с ним?
— Нет. — Они остановились возле ларька с мороженым, ну давай, угости мою девушку. — Она сама с этим прекрасно справляется. — Произнес я с нотками сарказма.
— Он ей не интересен. — Внезапно Энни врывается в разговор.
— Мне все равно. — Я хочу в это верить, но мысли о том, что ей интересно знать о чем думает этот Остин немного убивают меня.
— Она вежлива с ним из-за меня.
— Ты о чем?
— Он друг Кайла, а Кайл мой друг, поэтому она старается ради меня с ним подружиться. — Энни улыбалась и смотрела на меня, будто это ее вина.
Неприятное жжение в животе было лишь из-за меня, это я зашел слишком далеко, думая, что смогу контролировать себя.
Когда Корни была в рубашке Остина в тот день, мне хотелось уничтожить его на месте, я догадывался, что кусок ткани принадлежал этому кретину, но до последнего надеялся, что мне всего лишь показалось. После подтверждения Колли об этом, я пожалел о том, что вообще спросил об этом.
Я поймал загадочный взгляд Оливера, который изучал меня, гребанный психолог. Почему его так интересует моя реакция на Корни и Остина, почему всем вообще есть до этого дела.
Почему мне есть до этого дело.