Я не буду выкладывать ему все карты, я и так сказал ему достаточно много, не хочу больше открываться. Боюсь, что он может сказать то, чего я не хочу слышать, скажет, что я идиот и должен был поступить по другому и не вестись на эмоции и желание отомстить.
— Ты еще любишь ее?
— Нет.
— Знаешь, если вы вновь встретились, то может постараешься сделать все возможное, чтобы не потерять ее? — Улыбнулся Джефферсон, эти слова вызвали во мне непонятную волну гнева.
Я уже сделал все, чтобы она ушла сама, нам с Корни не нужны отношения, тем более друг с другом. Я не тот, кто ей нужен, я не тот, кого она заслуживает.
Я заставляю ее страдать ради своей цели, ради своего успокоения и потребности в ответах.
Корнелия Колли не моя, чтобы я мог потерять ее.
Никогда больше не будет моей.
Неважно, хочу я этого или нет.
Но тоска от мысли, что скоро мы с ней покончим со всем этим дерьмом и каждый вернется к своей жизни убивает меня.
— Не устраивай в себе войну и будь честен с собой. — Сказал Джефферсон, хах, будто видел меня насквозь, знал мои мысли.
Какие все вокруг умные, знают больше меня самого.
— Оливер, все в порядке, просто не лезь.
— Хорошо. Знай, мы рядом.
Сказал он и оставил меня одного, теперь мои органы точно перестали функционировать.
Винтер
За неделю я раз сто перебирал содержимое той самой коробки, которую скрываю от всех, а раньше даже от самого себя. Сейчас я прокручиваю в руке маленькую черную шкатулку, в которой когда-то был мой подарок для Корни. В моей голове крутились две сцены, первая — когда я заметил до боли знакомую серебряную цепочку на шее Колли, а вторая — когда я спросил у Энни, что она дарила ей за все время. Миллер сказала, что дарила ей книги, брелки и прочую ересь, но украшения еще ни разу. Корнелия соврала мне.
Мои костяшки побелели от того, что насколько сильно я сжимал эту шкатулку, я мысленно представлял, как расскажу Корни о том, что я знаю, что это та самая цепочка. Может стоить купить ей еще одну?
— Вин, ты идешь? — Спросил Оливер, который заглянул ко мне в комнату.
Я машинально убрал все обратно в комод. Мое тело парализовало от страха того, что меня застали за достаточно интимным занятием.
— Да. — Еле выговорил я эти две буквы и развернулся к нему. Оливер уже был в своей белой рубашке, на которой красным цветом были написаны «Ха-Ха» в разнобой.
Я посмотрел в зеркало и выдохнул, Энни ушла около часа назад, она делала мне грим черепа, а сейчас должна делать точно такой же для Корни. Сама она была в образе дьяволицы, а Сэм ангелочком, хотя мне кажется, что он хотел наоборот, но не смог удержаться под ее чарами.
Я поправил воротник своей черной толстовки с принтом в виде скелета, а внизу у меня были черные джинсы, Корни должна была прийти точно так же. Помню как мы с ней представляли, что когда-нибудь заявимся на вечеринку в честь хэллоуина в пижамах, чтобы показать всем, что они идиоты идущие на поводу у общества. Теперь мы сами идем на поводу общества и делаем тоже самое, что и все.
Я иду на поводу своего прошлого.
— Крис, ты точно не идешь? — Спросил сотый раз Сэм.
Сегодня мы будем не в братстве, какой-то парень из выпускного класса предложил всем устроить вечеринку в его доме. Хилл сказал, что болен и не хочет усугублять свое положение.
— Да. Ребят, оторвитесь там за меня, а я буду спать. — Улыбнулся Крис и чихнул.
Мы все прищурились, ведь перед нами резко возникла белая вспышка, за которой скрывала Энни в виде дьяволицы. Бордовое обтягивающее платье с черным корсетом на талии, такого же цвета ботфорты на массивном каблуке, черная кожаная куртка и рожки. Сэм сразу же притянул ее к себе, смотря на снимок, который только что появился, а мы с остальными лишь непонимающе смотрели на них.
— Простите ребят, мне нужно, чтобы сдать проект. — Виновато улыбнулась она и протянула нам свой фотоаппарат.
Я начал листать снимки, один за другим. Тут кадров пятнадцать того, как мы стояли на лестнице вчетвером и смотрели на Криса, который только проснулся. Я наткнулся на фотографию Корни, разглядывала себя в зеркале, она уже была в образе и чем дальше я листал, тем больше улыбался.
На фото она убийственным взглядом сверлила Энни, Колли не любит фоткаться, а тем более ее раздражает, когда это делают без ее разрешения.
— Так, потом налюбуешься. Она уже бежит. — Хитро улыбнулась Миллер и выхватила у меня из рук фотоаппарат. — Малыш пока полежит у меня в сумке.
— Кто? — Возмутился Сэм.
— Его зовут малыш, не удивляйся.
Я усмехнулся глядя на физиономию Адамса, который разочарованно кивнул, как мило, он подумал, что Энни назвала его малышом, кажется мой друг попал во френдзону. Я скучающе смотрел на входную дверь в ожидании своего скелетика.
Долго ждать не потребовалось, ведь через пару минут в дом ворвалась грозная Корни, которая явно готова убить кого-то. Под кем-то я подразумеваю кудрявую, рыжую девушку, которая хихикает возле Сэма. Когда Колли приблизилась к нам, то я заметил, что некоторые пряди стали черными, ей шел любой цвет, но я знал, как она любит свой платиновый блонд.