Вероника поднялась на второй этаж, надеясь, что не застанет Элспет в своей комнате. Она была гибельно близка к слезам и не хотела, чтобы кто-нибудь их видел. Она всегда старалась не показывать своих чувств, возможно, потому, что так остро ощущала чувства других.
Вероника вошла в пустую комнату и с облегчением закрыла за собой дверь.
Вытащив мешок из бюро, она села у окна на один из удобных стульев. Медленно вытащила зеркало и подняла его, держа коричневое стекло на некотором расстоянии от себя.
Все, что она в нем увидела, – это неясное отражение своего лица. Глаза ее казались слишком большими и испуганными.
Вероника услышала, как Элспет вошла в ее спальню. Это давало ей достаточно времени, чтобы успокоиться и собраться с силами. Но прежде чем она успела спрятать зеркало в мешок, Элспет заглянула в него.
– Что это, ваша милость?
Ее сердце упало, когда Элспет приблизилась к ней, протянула руку и взяла зеркало. В зеркало она не смотрела, только провела кончиками пальцев по алмазам, обрамлявшим стекло.
– Это Туллох Сгатхан, – сказала Элспет, и в ее голосе прозвучало удивление. – Я не видела его с тех пор, как была маленькой девочкой.
– Туллох Сгатхан? – спросила Вероника, указывая на соседний стул. Элспет села, улыбаясь и глядя на тыльную сторону зеркала.
– Хотя я не могу вспомнить, чтобы на нем были все эти ослепительные камни, – сказала Элспет. – Возможно, это не оно.
Она посмотрела на Веронику.
– Оно принадлежало моей бабушке Мэри Туллох.
– Ты не смотришь в зеркало, Элспет. Почему?
– Моя бабушка говорила, что оно показывает женщине, какой путь избрать. Другое дело, захочет ли она этого. Поэтому, думаю, что в известном смысле оно показывает будущее.
– Ты когда-нибудь смотрелась в него?
– Да, однажды, когда была маленькой девочкой. И увидела в нем себя такую, какая я теперь, только старше.
Улыбка Элспет стала шире.
– Со мной было двое малышей. Для меня этого оказалось достаточно.
Вероника положила зеркало на колени стеклом вниз:
– Больше я ничего не могу увидеть.
Элспет потянулась к ней и похлопала ее по колену уморительно покровительственным материнским жестом.
– Но вы сами можете его спросить, ваша милость.
Испуганная и удивленная, Вероника пристально посмотрела на нее:
– Твоя бабушка еще жива?
Элспет кивнула:
– В мое последнее посещение была жива. Если бы она умерла, кто-нибудь из моих братьев или сестер дал бы мне знать. Она очень стара, но еще энергичная и деятельная.
Живет в Килмарине возле Перта, где я выросла.
– Я думала, ты из Лоллиброха.
Элспет улыбнулась и покачала головой:
– Нет, семья Робби оттуда. А моя из Перта, и время от времени я испытываю тоску по дому.
– Я знаю, что это такое, – сказала Вероника, вспомнив два года, проведенные в Лондоне.
– Как случилось, что Туллох Сгатхан оказалось у вас?
Щеки Элспет вспыхнули.
– Прошу прощения, ваша милость. Я не должна была спрашивать.
– Это подарок по случаю свадьбы.
