Деспот почувствовал приступ ярости, когда ему стало очевидным, что победа клонится на сторону Зои. Но он не выдал своих чувств и проговорил с милостивой улыбкой:
— Я не могу отказать тебе ни в чем, мой храбрый варяг, и если ты желаешь, то я, пожалуй, помилую эту прекрасную грешницу. Но считаю нужным заметить, что рано или поздно ты раскаешься в своей ошибке, от которой я хотел удержать тебя... Аксих, не нужно калить железо, но пусть непреодолимая Зоя останется под охраной твоего льва во все время нашего пребывания в Венеции.
В эту минуту с улицы вдруг донесся протяжный свисток, заставивший Заккариаса взглянуть с беспокойством и недоверием на своих собеседников.
— Успокойтесь, — заметил бесстрастный Аксих. — Посетители дома у Львиного Рва сами боятся быть узнанными... Они знают, что я знаком с чернокнижием и верят в силу моих талисманов.
— О, мне известно это! Я слышал, что ты слывешь за великого колдуна и что даже сторонники Римского Папы приходят узнавать у тебя судьбу.
— Мне выгодно служить разным порокам и страстям, — сказал Аксих улыбаясь. — Я продаю не только приворотные корни, но и яды, удары кинжалом и наследства. Я помогаю мести и обманутого мужа, и покинутой своим обольстителем девушки. Мне все нипочем, и моя доктрина очень проста: все предназначено заранее судьбой, я только ее слепое орудие и считаю себя не виновнее ножа, проливающего кровь, или пузырька, заключающего в себе яд.
Новый нетерпеливый свист прервал речь укротителя.
— Твой посетитель начинает сердиться, — заметил Заккариас.
— Пусть себе ждет, — ответил Аксих. — Если я ему нужен, то он не уйдет от моих дверей, хотя бы его звала даже умирающая мать. Я знаю людей, презираю их, и мне доставляет даже удовольствие причинять им кое-какие неприятности. На самом деле это желание кажется мне естественным, если принять во внимание, что ежеминутно встречаешь негодяев, заботящихся только о том, чтобы причинять вред своему ближнему.
— Это так, — согласился Заккариас, — но меня все-таки очень интересует, почему сенат не карает тебя за твое темное ремесло.
Третий свисток, сильнее предыдущих, перебил Заккариаса.
— Вот и ответ, — сказал укротитель льва, свистнув в свою очередь. — Патриций Орио Молипиери предупреждает меня о своем посещении. Он, вероятно, пришел с тайным поручением от Совета.
— Как! Орио Молипиери бывает у тебя? — воскликнул мнимый Заккариас, по лицу которого пробежала тень недовольства. — Мне надо...
— Вы услышите все, — перебил Аксих, — если вам будет угодно скрыться с благородным Кризанхиром в мою молельню, то потрудитесь увести с собой и льва, а то он бывает иногда очень невежливым к чужим.
Греки последовали совету Аксиха. Последний же, проводив их глазами, пошел отпирать дверь нетерпеливому посетителю.
Укротитель сказал правду: это был действительно Орио Молипиери, взбешенный донельзя долгим ожиданием.
— Как ты смеешь, собака, заставлять христианина ждать так долго за твоей дверью — да еще в такую погоду! — воскликнул молодой патриций, влетая как ураган, в квартиру укротителя.
— Извините, синьор, я был занят, — ответил Аксих с притворной почтительностью.
— Занят, — повторил с гневом Молипиери, — чем же, интересно? Уж не поклонением ли своему ложному пророку, от которого ты, как говорят, отрекся только для виду?
При этих словах он остановился, увидев невдалеке молодую гречанку, которая закуталась с ног до головы в свое длинное покрывало.
— Э! — воскликнул он. — Да тут и одна из гурий Магометова рая. Черт возьми! Теперь я понимаю, почему ты не спешил впускать меня: я, очевидно, помешал нежному свиданию.
Укротитель изобразил живейшее негодование.
— Не забудьте синьор, что вы находитесь в святилище науки, где неуместны всякие шутки, — сказал он. — Предупреждаю, что я не подаю советов нескромным людям.
— О старый лицемер! — расхохотался Орио. — Так ты считаешь меня школьником, который боится розги. Но я верю в твою мудрость настолько же, насколько в твои седые волосы и бороду... О, если б ты знал, как бы мне хотелось вырвать эту противную бороду, придающую тебе вид римского сенатора! Впрочем, успокойся: я вовсе не хочу показаться грубияном... Но готов побиться об заклад, что эта борода скрывает такое же молодое лицо, как и мое... А известно тебе, Андрокл, — спросил он вдруг серьезно, — что сенат начинает догадываться о тайнах Львиного Рва?
— Оставьте все это в покое, прекрасный синьор, — ответил равнодушно укротитель, — и лучше объясните цель вашего посещения, так как мне некогда и мое время дорого мне.
— А, понимаю, ты спешишь на шабаш к своему повелителю — сатане! Прекрасно, счастливого пути, — перебил патриций. — Что же касается меня, то поверь, что я не завидую предстоящему тебе удовольствию... Ты хочешь знать, зачем я пришел в твою берлогу? Ну конечно, не за советом! Меня заверили, что ты можешь оказать республике весьма важную услугу.
— Я слушаю вас, синьор Орио. Все приказания сената будут исполнены мною самым добросовестным образом...
