Любовь и голуби полностью

Восоркова (продолжает читать). «И как она нам нервы мотала, писать не буду. А пусть эту женщину постороннюю воспитывает и доводит до конца советская власть. Жена моя ее совсем и не помнит. Оставляю ей на первое время на пропитание пятьдесят рублей. Если у нее их своруют, то я не виноват, честное слово. У нее еще внук живет в Свирске, тесть мой. Но он совсем спился, и еще неизвестно, где он. Предполагаю, окочурился под забором. А работал на фарфоровом заводе. Я запрос делал – никаких ответов. Я бы этих пьянчуг давил прямо. Сам я ничего не пью и почти что всегда трезвый. Поэтому бабку маленько жалко, конечно. Говорит, что муж и сын ее на войне погибли. Может, ей что и полагается, если, конечно, не заливает. Она это любит. Попрошу выяснить. Как следует. Роспись свою ставить не буду, а то разные собаки есть: нагавкают чё не попади».

Пауза.

Церёшко. Все?

Восоркова. Все.

Пауза.

Домашева. Правду Иван про Кольку выписал… Ой, правду. В писят шестом Катерина его хвостом вильнула, и пропал мужик. Ей-то чё сделается?.. Мотанула с новым ухажером… Куда же это она направилась? Во Владисток, кажись? Ну дак во Владисток. А ему без ее жизни не стало. Без мужа, считай, без головы, а без жены как без ума. Еще и дите на руках оставила. (Приободрилась. Похоже, что разговор доставляет ей удовольствие.)

Собежников. Какое дите?

Домашева. А Лизавету. Лизочку.

Пасюкина. В записке, что ль, которая?

Ерготун. Ксения Алексеевна, садитесь.

Церёшко. Бабуль, сюда, в кресло. (Усаживает.) Во-от.

Домашева. Глянь-ка, утонула в ём.

Церёшко снял унты, поставил их в коридоре. Тулуп кинул на пол и уселся на него.

Церёшко. Я потом к милиции кинулся. Так и так… Вот, мол, бабка. Делать надо что-то. (Передразнивая.) А что мы сделаем? К себе, говорю, заберите. Определить же надо куда-то. (Опять передразнивает.) У нас ремонт. Ремонт у них… Поцапался, чуть самого не загребли.

Стоков. И переночевать не взяли?

Церёшко. Ремонт, Генаша. Ре-монт.

Восоркова. Их там пачками каждый день.

Ерготун. Фу, кошмах. Лала, не пугай.

Восоркова. Дежурила, знаю. Больные, спившиеся, и вот… брошенные. Ну, не пачками, а один-двое у меня в медпункте всегда ночевали.

Домашева (к Церёшко). Дмитрий, шибко неудобно в ём. На стульчик бы какой.

Церёшко (приоткрыв дверь, пересаживает старуху на стул, стоявший за дверью). Так хорошо?

Домашева. От и ладно. Спасибочки. Это ж кто в эдакой красоте проживает?

Церёшко. А вон хозяин, самый высокий. У вас как с зубами?

Домашева. Есть, есть.

Церёшко. Ну, не будет, Георгий вставит. Жора, вставишь?

Домашева. Не-е, они у меня здоровые. (Собежникову.) Зубник вы, значит?

Собежников. Зубник, бабуля, зубник.

Из ванной к себе проходит Витька.

Витька (Домашевой). Здрасте-е.

Домашева. Здравствуй, сладкий мой.

Восоркова (к Церёшко). Покормить-то догадался?

Церёшко. Где? На вокзале?

Восоркова (Собежникову). Жор, я похозяйничаю?

Собежников. Давай, конечно. (Витьке.) Долго здесь маячить будешь?

Витька (кивнул на Домашеву). Па, а чё это?

Собежников выразительно смотрит на сына, тот уходит в свою комнату.

Восоркова. Ксения Алексеевна, пойдемте со мной. Покормлю вас.

Домашева. Пойдем, доча, пойдем, сладкая. Дай Бог тебе здоровья.

Восоркова уводит Домашеву.

Ерготун. Истохия… Интехесно, а что дальше?

Пасюкина. Куда ее девать-то теперь?

Ерготун. Понятно, конечно. Не знаю. Все мозги набекхень.

Пауза.

Стоков. Ну, дал дрозда. О чем ты, Димыч, думаешь?

Церёшко. Вы что? О людях, Гена! О людях! Иногда, знаешь, осеняет.

Вошла и остановилась в дверях Восоркова.

Восоркова. Ест.

Церёшко. Слышите, человек ест! Замечательно.

Восоркова. Что дальше?

Церёшко. Устрою в дом престарелых, а пока… у меня поживет.

Пауза.

Восоркова. В коммуналке? Я бы не додумалась.

Стоков. Димыч, милый, за ней же присмотр нужен!

Церёшко. Присмотрим.

Восоркова. С голоду у тебя там не помрет?

Церёшко. Лалочка, в трудную минуту ты мне поможешь, я знаю.

Восоркова. Своих забот полно.

Церёшко. Буду в диетической обеды брать.

Пасюкина. Много ли ей надо.

Стоков (вдруг с запалом). Старик, тебя сутками не бывает дома, ты богемный человек… Ты соображаешь, что ты делаешь?

Церёшко. Понял. (Засобирался.) Сейчас мы ее опять на вокзал, нехай пропадает моя бабуля.

Стоков. Зачем цирк-то устраивать?