Любовь и голуби полностью

Квартира Собежникова. Перед нами самая большая комната. Прямо в центре раскрыта дверь в коридор. Слева дверь в кабинет Собежникова, справа – в комнату сына. На полу громадный персидский ковер, под потолком великолепная фарфоровая люстра с хрустальными подвесками. Между дверью в комнату сына и центральной – белая с позолотой стенка, где покоятся сервизы, бокалы, телевизор, а вместо книг – коллекция вин. На противоположной стене висит огромная фотография, на которой изображена кинодива со слепящей улыбкой. Под фотографией широкая тахта. Рядом три кресла, белый и тоже с позолотой столик. В комнате Собежников – сорокалетний, ладно сложенный мужчина с открытым лицом, Стоков, ровесник Собежникова, но выглядит моложе, и лоб у него блестит, как у манекена. Две женщины: Восоркова Лала и Пасюкина Галина. Восоркова того же возраста, что и мужчины; внешне очень походит на Собежникова: их можно было бы принять за брата и сестру, но это не так. Пасюкина невысокого росточка, полненькая, бойкая женщина. Кажется, что она вот-вот что-то скажет, но это только кажется: скорость восприятия и ответная реакция у нее несколько замедленны. По накрытому столику можно понять, что идет вечеринка. Собежников говорит по телефону. Все слушают.

Собежников (в трубку). Собежников… Да, отец. Вы уж простите за поздний звонок, но дело в том, что моего охламона до сих пор нет дома… Дома? Понятно, ваш дома. Вот я и хотел… А давно он пришел? Не мать, я. Мать у нас в командировке… Не говорите… Только что? Спросите у него, он не с Витькой был, не с моим?.. Жду-жду.

Восоркова (Собежникову). Теще звонил?

Стоков. А если Витьки там нет? Старики с ума сойдут.

Пасюкина. Рехнутся запростяк.

Собежников. Сколько сейчас?

Стоков. Десять минут первого.

Собежников. Паразит. (В трубку.) Да-да… Делать нечего, только ждать… Надеюсь. Спасибо. Еще раз извините. До свидания. (Положил трубку.) Говорит, были вместе, а может, и врет из солидарности.

Стоков. Дружненько встанем – и на поиски. А что?

Восоркова. И где ты его будешь искать?

Стоков. Где? Подвалы, чердаки…

Восоркова. Не сходите с ума. Взрослый парень. Скажите мне, куда Церёшко пропал? Я больше не могу.

Стоков. Димыча хорошо за смертью посылать: долго жить будешь.

Пасюкина. Эй-эй, а у нас чё было! Прихватили в подвале… Жорик, помнишь? По пятнадцать-шестнадцать лет соплюшкам. Да кого! И четырнадцатилетки были, а с ними парни.

Восоркова. Жор, давай в ведре пошарим?

Стоков. Лалка, ты с ума сошла.

Восоркова. Ну не могу! Хоть малюсенький какой… Масенький бычочек. Жор, давай?

Собежников. Вынес только. Пусто. Как я промахнулся?..

Пасюкина. Эй-эй, Витюшка в каком?

Собежников. Ладно, Галя… в девятом.

Пасюкина. Ага, сидят себе в подвальчике: винишко, сигареты…

Восоркова. A-а, умираю. Не напоминайте.

Звонит телефон. Собежников берет трубку.

Собежников. Я! Да, я! (Гостям.) Братцы, тихо. (В трубку.) Нина?! Привет! Жена, где ты?! А что такое?! Надолго?! Понятно. Здесь. Сидим, ждем. Вот проклятие. (Гостям.) В порту сидит.

Пасюкина. Где?

Собежников. В Новосибирске, где… (В трубку.) И сильная?! Метель, говорю, сильная?! Нинон, пиши телефон: два, шестьдесят три, семьдесят семь. Записала?! Спроси Юзефа Аркадьевича… Он в гостиничном хозяйстве… Нет, это домашний. Летом приезжал коронки менять. Все нормально, не сделает – приеду, зубы сниму. Сделает, не волнуйся.

Пасюкина. Дай мне. Дай мне.

Собежников. Галка рвется, Пасюкина. Па-сю-ки-на! Даю. (Передает трубку Пасюкиной.) Метель в Новосибирске.

Пасюкина. Нинок! У нас тоже метель. Ну ты чё, обалдела? Ждали-ждали тебя…

Стоков (Собежникову). Надолго?

Собежников. Двое-трое суток.

Пасюкина. Нинка, поздравляю с пятнадцатилетием супружеской!.. Ага! Что кто?! A-а… Генка Стоков, этот, как его… поэт ваш… Точно. Его за сигаретами на вокзал послали, а его все нет. С ума тут сходят. Еще? Ой, (Восорковой) как тебя? С Жоркой в зубном работает… (Восорковой.) Ой, ну как тебя? (В трубку.) Как?! Восоркова?! Точняк, Лала!

Восоркова. Жора, это еще что такое?

Собежников. Лала, спокойно.

Восоркова. Все, Церёшко буду убивать. Я к ведру. (Уходит на кухню.)

Собежников. Лала, не дури! Сейчас придет!

Пасюкина. Нинка… Зая… Бедненькая моя, ты чё?! (Обернулась ко всем.) Она плачет.

Собежников. Дай сюда.

Пасюкина. Подожди. (В трубку.) Нин, кончай! Нинк! Нинк, я у тебя палас свистнула!.. А который вместо ковра был. Ага, в большой. Мы счас на нем топчемся, а палас свистнула… Жорке денег не дала… Ага, с тобой посчитаемся.

Собежников. Дай трубку.

Пасюкина. Ну все, Нинк! Давай прилетай!