Любовь и голуби полностью

Себаков (взглянув на часы). Звоним. (Берет трубку, набирает номер. Говорит так, чтобы не слышали за дверью.) Мне Москву по шифру. Двадцать два, сто тридцать шесть. Парус. Триста двенадцать, сорок восемь, семьдесят четыре. Московский. Парус. А-а. Двести сорок три, двести пятьдесят пять. Моцакевич. Да, Моцакевич. Срочно. Спасибо. Жду. (Долину.) Порядок.

Долин. Спасибо.

Себаков. Глупости. Делов-то. (Озорно.) Андрюша, раскрутимся?

Долин (тяжело вздохнув). О-ой!

Себаков. Тяжко?

Долин (положив руку на грудь). Пакостно.

Себаков. Люба когда приедет?

Долин. Сейчас узнаю точно. Надоела мне вся эта канитель. Жить, так жить. Если, в общей сложности, мы прожили с ней вместе два месяца за полтора года – хорошо. В Новосибирск собирается.

Себаков. Зачем?

Долин. Двухтомник Пашин издают.

Себаков. А ей-то…

Долин (махнув рукой). Когда он жив был, ее не слышно и не видно было. В руках держал.

Небольшая пауза.

Сумасбродка. Иногда такое… А. Я скажу ей. Не мальчик же, в конце концов.

Звонит телефон.

Себаков. На реплику. Ну давай. Я жду внизу. (Уходит.)

Долин. Алло! Москва? Кто это? Елена Михайловна. Андрей Долин звонит. Здравствуйте. Люба у вас? Можно ее? Все в порядке, спасибо. Любаня, ты? Случилось. Как что? Соскучился. Да нет, все в норме. (Неловко посмеиваясь.) Жена ты мне или не жена. В две недели один звонок – разве часто? На день ангела-то прилетишь? Чей, мой. Любонька! Что ты! Хорошо. Целую тебя от кончиков волос…

На том конце положили трубку.

Затемнение

Долин выходит из глубины сцены. Медленно идет на первый план, к рампе. Он в плаще, в руке сетка с бутылкой коньяка и плиткой шоколада. Долго стоит, уставившись в одну точку, словно загипнотизированный. Сзади подходит Байков.

Байков. Долин, почему бегаем от меня? Просил зайти – не зашли… Не понимаю.

Долин. Привет.

Байков. Сколько лет, сколько зим.

Долин. Выскочило. Замотался.

Байков. А вчера?

Долин. А разве я вчера был нужен?

Байков. Вчера нет, но ты и в понедельник не вышел на работу. Почему?

Долин (помедлив). Я не пойму… Мне как с тобой сейчас разговаривать: как с начальством или…

Байков. Если думаешь, мне приятно крутиться перед директором, сочинять небылицы о тебе – ошибаешься.

Молчание.

Хотя бы предупреждал.

Пауза.

Долин. Дай закурить.

Байков. Куда сейчас?

Долин. Дело одно есть.

Закуривают.

Байков. Секрет?

Долин. Нет. В одно место… Так, ерунда.

Пауза.

Байков. Ну так что с понедельником-то? Не болел?

Долин (подхватив). Саша, не поверишь, но действительно прихватило.

Байков. Что?

Долин. Сердце. Второго такого раза не дай бог, конечно. У меня бюллетень, ты не волнуйся. С Моцакевичем объяснюсь.

Байков. Не помешает.

Долин. А ты что ему сказал?

Байков. Сказал, что болеешь. Догадался.

Долин. Да ты что? Не веришь?

Байков. Почему? Верю.

Долин. Нет, действительно!.. Ну все, старик, мне пора. До завтра.

Байков молчит. Долин мнется, готовый вот-вот уйти.

Байков. У тебя все ладно?

Долин. Где? В общем, да.

Байков. Люба приехала?

Долин. Знаешь, Саша, мне на эту тему не хочется даже говорить.

Байков. Тебе, наверное, было бы приятно вообще меня не видеть.

Долин (сразу). Ну, ты эти глупости брось.

Байков. Не слепой, вижу.

Пауза.

Долин. Смех… Я вру, ты это видишь и не пытаешься скрыть, понимая, что я не могу этого не видеть… И тем не менее говоришь, верю. Потом переходишь на дружеский тон и обижаешься, что я хочу сбежать от тебя.

Байков. Унижать тебя я не хотел.

Долин. Ни в коем случае.

Байков. Понял иначе – бог с тобой.

Долин. Система взаимоотношений заставляет понимать иначе.

Байков. Наших?

Долин. И наших.

Байков. Интересно.

Долин. Ну что, мы сейчас разбираться будем?

Байков. Не знаю, как с тобой говорить. Только и думаешь, как бы не обидеть, да как бы тебя правильно поняли, да не дай бог показаться невнимательным. Занимаешься ловлей блох… Не знаю.

Долин. По-человечески.

Байков. Что?

Долин. Жить надо по-человечески, а не кататься на костях других.

Байков. Не понял. Я что ли катаюсь?

Долин. Лихие вы люди. Маньковский двадцать лет отдал… Мало он доброго сделал? Вспомни, было время, когда только за счет него и выезжали.

Байков. Увольняем не мы, а директор – это раз.