Любовь и мафия полностью

– Ну, уж нет! Мы поговорим, – угрожающе пообещал он и указал мне в сторону припаркованного авто. – Садись.

– Вот еще! – фыркнула я. Тогда он подхватил меня под локоть и едва не волоком потащил к машине. – Ты что, совсем с нарезки слетел?! – Я так опешила, что даже не сразу начала сопротивляться.

Бывший напарник успел отвести меня от здания ОСА, и возле его авто мы устроили короткую потасовку. Все, как в детстве, когда толкались за последний кусок тыквенного пирога, но только всерьез.

– Да, слетел! Слетел, твою мать! Потому что чуть не сдох за тебя, а ты даже не нашла времени узнать, как я!

В конце концов, Элиасу удалось прижать мои руки к капоту. Его лицо оказалось в нескольких дюймах от моего, мы оба тяжело дышали. Я смотрела исподлобья на то, как часто бьется жилка на его шее, как ходят желваки на скулах, и молчала.

– Тебе плевать, да? – сквозь зубы процедил он. – Да?!

От резкого тона я вздрогнула, а Элиас вдруг положил теплую ладонь на затылок, не давая отпрянуть, и яростно прижался к моим губам. Именно прижался, ведь это так же мало походило на поцелуй, как недавняя потасовка на любовную прелюдию. Я замерла на мгновение, оторопев от происходящего. Он, видимо, счел это сигналом, обвил руками мою талию, притянул к себе и сжал так, что мне стало трудно дышать. Губы Элиаса, такие привлекательные и чувственные на вид, оказались требовательными и жесткими. Мы дружим всю жизнь, почему мне никогда не хотелось попробовать их на вкус?.. И этот поцелуй – не просьба, а приказ, но не тот, которому хочется подчиниться. Может, из-за того, что я не люблю ультиматумов, а может, потому, что от Элиаса не пахло ореховыми сигарами…

Я хотела оттолкнуть его, дать пощечину, накричать, но как-то разом растеряла всю уверенность и злость. Остались только отстраненность и дымка неловкости, а еще вина за то, что не могу ответить взаимностью. Он красивый, и надежный, и… любящий. Мы знакомы с детства. Но при взгляде на него во мне не отзывалось ничего из того, что я переживала рядом с Уэсом. Не хотелось целовать его, пока легкие не начали гореть от недостатка воздуха, ощущать обжигающее дыхание на своей коже, раз за разом тонуть в объятиях без остатка… Элиас отстранился сам и, наверное, прочел это в моих глазах.

– Прости, – прошептал он и отвернулся. – Не знаю, что на меня нашло.

Мои губы болели от поцелуя, кажется, он прикусил нижнюю.

– Ничего, – ошеломленно ответила я. Голос будто звучал эхом со стороны.

Уэс сжимал руль темно-зеленого неприметного седана и боялся пошевелиться. Ему казалось, что, сделай он хоть одно движение, тело само понесет его к штаб-квартире ОСА, туда, где белобрысый хлыщ целовал Катарину. Поначалу они ругались, и ментал догадывался, из-за чего. Агент Элиас Чейз готов был пожертвовать жизнью ради друга детства и бывшей напарницы. Должно быть, он ждал от нее ответного чувства. Но Уэс догадывался, нет, знал наверняка – Кати принадлежит только ему. Вот только почему она не отталкивает Чейза?

Ментал бессильно наблюдал, как агент обнимает ее и прижимает к капоту, как проводит ладонью по спине, но не спускается ниже… Катарина напряжена, даже, можно сказать, скованна – это видно издалека. Искушение залезть к ней в голову было столь велико, что Уэс отвел глаза и уставился перед собой, будто хотел прожечь руль взглядом. О чем она думала в этот момент? Что чувствовала?

Это чертовски глупо, но первый раз в жизни заехать агенту по морде менталу хотелось сильнее, чем использовать магию.

– Хватит с меня, – пробормотал Уэс и нажал на стартер. Потом выключил. Не смог заставить себя уехать.