- Я не забуду, что ты делаешь ради меня, Найал. В следующий раз, если у тебя будут трудности, я возьму вину на себя. Помнишь, как раньше?
- Да, я помню.
- В конце-то концов, что может со мной сделать отец, когда через два месяца я выйду замуж?
- Дать тебе попробовать вкус плетей.
- Ну да! Он не посмеет. Я уже вышла из того возраста, когда можно выпороть. Не волнуйся, Найал, что тебя грозились отослать. Но как только я выйду замуж и уеду, тебе придется полагаться только на собственные силы.
- Отец обещал, что тогда я буду участвовать в набегах. А я так мечтаю об этом, хочу приключений.
- Ты так говоришь, как будто мечтаешь участвовать в набегах. - Шиина была потрясена.
- Если на земли Мак-Киннонов, то да. Я бы все отдал, чтобы встретиться с самим Мак-Кинноном.
У Шиины перехватило дыхание.
- Да ты с ума сошел, Найал? Он отрубит тебе голову. Все знают, что он настоящий злодей.
- Я не верю во все байки, которые рассказывают про него.
- Он безжалостный убийца! Ты забыл, что за последние месяцы наш клан потерял шестерых?
- И его клан потерял, без сомнения, не меньше людей с тех пор, как дело чести заставило отца предпринимать ответные рейды. Но ты не можешь отрицать его смелость, Шиина. Я не знаю воина храбрее него.
- Я не отрицаю его наглость, но тебе вовсе не обязательно его хвалить.
- Я уважаю его мужество.
- Можешь уважать его сколько хочешь, моли только Бога, чтобы тебе с ним никогда не встретиться. Иначе ты будешь продолжать уважать его, но уже лежа в гробу.
Шиина закончила купаться, вышла из воды и начала заплетать косы. Она уже одевалась, когда Найал умудрился все-таки испортить ей настроение, сообщив:
- Сегодня приезжает кузен Вильям. Невольно Шиина в ужасе закрыла глаза.
- Ты уверен?
- Да.
- Найал, я тебя умоляю, не оставляй меня одну. Пожалуйста. Если я останусь с ним наедине, он опять начнет мне угрожать.
- После его угроз организовать брак с Мак-Кинноном тебе неплохо удавалось избегать его.
- Да, удавалось. К счастью, пока Вилли отсутствовал, отец остановил свой выбор на Мак-Донау.
- Значит, ты не против брака с сэром Аласдаром?
- Уж лучше он, чем Вильям. Но я еще не вышла замуж. У моего родственничка еще есть время причинить мне массу неприятностей. Я боюсь, что со злости от угроз он может перейти к делу.
- Почему бы тебе не рассказать все отцу?
Шиина покачала головой.
- Это ничего не даст. Вильям будет все отрицать. Он скажет, что я нарочно пытаюсь его оговорить. И отец может поверить ему, так как знает, что я презираю Вилли, а он ему доверяет. Как-никак, Вильям был любимым кузеном матушки.
Шиина чуть не откусила себе язык. Ну зачем она упомянула их мать? Та умерла спустя несколько дней после рождения Найала, и он вбил себе в голову, что виноват в ее смерти. Он ужасно расстраивался каждый раз, когда упоминалось ее имя. Будучи любимицей отца, Шиина никогда не была близка со своей матерью, но Найалу вообще не довелось узнать мать.
- Прости меня, Найал. Нам, пожалуй, нужно поторопиться, если мы хотим добраться домой до того, как совсем рассветет.
Едва они успели войти в замок, как поднялась суматоха. Вернулся патрульный отряд, привезя с собой пленного. Он был без сознания. Быстрее молнии замок облетел слух, что захваченный пленник принадлежит к роду Мак-Киннонов.
В эту ночь Дугалд Фергюссон праздновал победу. В его темнице сидел один из Мак-Киннонов, за которого в качестве выкупа можно потребовать обратно весь домашний скот, угнанный у Фергюссонов летом. И как раз поспеть к осенним торгам. В конце концов, может быть, этот год будет и прибыльным.
Ему даже в голову не приходила мысль убить пленника. Это было бы равноценно самоубийству, так как тогда на них обрушился бы весь клан Мак-Киннонов. Одно дело убить воина в честном бою и совсем другое - предать смерти пленного.
Мысли о захваченном горце абсолютно не волновали Шиину в эту ночь. Она думала о Вильяме Мак-Афи и о том, как ей лучше избегать его, пока он гостит в замке. А Найал не мог сомкнуть глаз. Он только и думал, что о пленнике. Это же надо! В темнице их замка сидит один из Мак-Киннонов, настоящий живой воин Мак-Киннонов!
Глава 5
Джеймс Мак-Киннон проснулся от ужасной головной боли. На затылке он нащупал шишку величиной с яйцо. Он открыл глаза, но кругом была темнота. Он закрыл глаза от боли. У него не было сил размышлять, где находится и ослеп он или нет. Боль была такой невыносимой, что ему не удавалось вновь заснуть. Постепенно Джеймс начал думать.
Он лежал на твердой сырой земле. Воздух в помещении затхлый. Джеми почувствовал, как по его голым коленям ползают жуки или, возможно, еще того хуже - крысы. Попробовал сесть, чтобы смахнуть с себя гадов, но резкая боль прострелила ему голову, и он был вынужден снова осторожно лечь.
