Любовь и мороженое полностью

ГАЛЕРЕЯ И ШКОЛА ФОТОГРАФИИ РОССИ

Россы. Лина Росси. Это мое настоящее имя? Черт. С итальянской «р». Я даже произнести его не смогу.

– Пойдем. – Я поспешила к двери и нажала на звонок, опасаясь, что у меня сдадут нервы.

– Prego[90], — раздался мужской голос. Маттео? Дверь открылась с громким щелчком.

Я посмотрела на Рена:

– Ты готов?

– А что я? Ты-то готова?

– Нет.

Не дав себе времени на размышления, я толкнула дверь и вошла в огромный холл круглой формы. Пол был выложен блестящими плитками, а под потолком висела громадная люстра с десятью лампочками, которые свешивались с нее, словно щупальца медузы.

За изогнутым серебристым столом сидел блондин в белой рубашке и галстуке. Молодой, на вид американец. Точно не Маттео.

– Виоп giorno[91]. Англоязычные? – со скукой в голосе спросил он.

– Да. – Мой ответ эхом разнесся по холлу.

– Боюсь, вы опоздали на урок. Он идет уже полчаса. Рен сделал шаг вперед:

– Мы не за этим пришли. Я звонил вам пару часов назад, чтобы договориться о встрече с Маттео, помните? Меня зовут Лоренцо.

– Лоренцо Феррара? – Блондин внимательно оглядел нас. – Что ж, я не ожидал, что вы такой юный. К сожалению, мистер Росси сейчас наверху, ведет урок. Расписание у него всегда разное, и я не могу обещать, что он найдет время встретиться с вами после урока.

– Все же мы подождем, – быстро сказала я. Мистер Россы. Возможно, он стоит прямо надо мной.

– А вас как зовут?

– Лина… – Я замялась. Узнает ли Маттео мою фамилию? – Лина Эмерсон.

Рен нахмурился, а я пожала плечами. За этим ведь и пришли, рассказать ему, кто я есть.

– Ладно. Не буду ничего обещать, но я передам, что вы его ждете.

Раздался громкий телефонный звонок, и блондин поднял трубку:

– Виоп giorno. Rossi Galleria е Scuola di Fotografia. Добрый день. Галерея и школа фотографии Росси.

– Давай осмотримся, – предложила я. Руки тряслись от волнения. Может, прогулка по галерее поможет отвлечься от грядущего разговора с Маттео.

– Хорошо.

Мы прошли под аркой в первую комнату. Все четыре кирпичные стены были увешаны фотографиями в рамках. Я заприметила одну из них, большую, и подошла к ней. Это был снимок старого здания, покрытого граффити. Похоже, оно находилось в крупном городе вроде Нью-Йорка. На нем было написано: «Времени нет, часы есть». В правом нижнем углу фотографии стояла подпись, сделанная от руки: «М. Росси».

– Выглядит круто, – заметил Рен.

– Да, маме бы понравился его стиль. – Поправочка. Ей нравился его стиль. Мои потовые железы тут же начали активно работать.

Мы разошлись в разные стороны, разглядывая фотографии.

Большинство работ принадлежало Маттео, и все они были удачными. Очень даже удачными.

– Лина, подойди на минутку, – позвал Рен нарочито спокойным голосом, которым обычно окликают человека с огромным пауком на спине, чтобы тот не запаниковал.

– Что? – Я поспешила к нему. – Что там?

– Смотри.

Я не сразу поняла, на что смотрю, а потом у меня душа чуть не вышла из тела. На снимке была я. По крайней мере, моя спина. Я даже помню, когда это было снято. Мне было пять лет, и я положила стопку книг у окна, чтобы выглянуть из него на соседского пса размером с пони, с которым нас связывали сложные отношения – любовь и страх. На мне было надето мое любимое платье. Я посмотрела на ярлык. «Каролина», Хедли Эмерсон.

– Откуда она у него? – У меня помутнело перед глазами. – Он все знает. Я его не удивлю.

– Ты уверена, что не хочешь уйти?

– Не знаю. Как думаешь, он меня ждал?

– Простите. – К нам подошел блондин из холла. Взгляд у него был такой, словно он подозревал, что я собираюсь запихнуть какую-нибудь из работ Маттео себе в сумочку, притом что фотографии тут довольно большие. – Есть вопросы?

Да, около миллиона.

– Да, эм… – Я отчаянно огляделась. – Это все… продается?

– Не все. Некоторые фотографии принадлежат частной коллекции мистера Росси.

– У него есть еще работы Хедли Эмерсон? – Я указала на снимок.

– Хм… – Блондин подошел и взглянул на «Каролину». – Могу проверить, но вроде только эта. Вы знакомы с творчеством Хедли Эмерсон?

– А… да. Вроде того.

– Я посмотрю в компьютере и сообщу вам.

Он вышел из комнаты, и Рен поднял брови:

– А он не особо наблюдательный.

– Что я скажу Маттео? Признаюсь прямо, кто я есть?

– Может, стоит проверить, узнает ли он тебя.

Внезапно на втором этаже открылась дверь, послышался громкий топот и гром голосов. Урок закончился. Мое дыхание участилось. Я ошиблась. Я не готова. Что, если он не захочет стать частью моей жизни? А если наоборот? Окажется ли он таким же гадким, как в мамином дневнике?

Я схватила Рена за руку:

– Я передумала. Не хочу его видеть. Ты прав, сначала надо поговорить с Говардом. По крайней мере, я знаю, что ему мама доверяла.

– Уверена?

– Да. Уходим.

Мы выбежали из комнаты. Холл заполнила толпа народа, но мы быстро протиснулись через нее, и я потянулась к дверной ручке.

– Стойте, вы двое!