Полк Дивакова, от которого осталось менее двухсот человек, вторую неделю вел непрерывные оборонительные бои. Каждый раз бойцы отходили на новые позиции: противник если не на левом, то где-то на правом фланге прорывался вперед, и полк, чтобы не попасть в окружение, маневрировал.
— Так мы, пожалуй, упремся спинами в Кавказские горы, — проговорил Ковальский.
— Если до этого дойдет — в горах мы его и прикончим, — уверял Ляшок.
— Может, в тайгу сибирскую его пустить, там если не мы, то медведи загрызут? — язвительно ответил Ковальский, который весь прямо-таки шипел от злобы. — Удивляюсь вашим словам, дядько Денис!
Радич вмешался в их перепалку:
— Прекратить пустые разговоры! За нашими спинами — Майкоп, а там — нефть. Надо понимать, что это значит. Не в Кавказских горах, а здесь, на Кубани, свернем шею фашисту. Стеной станем, костьми ляжем, а свернем…
Полк занимал оборону в степи, между Тихорецкой и Белой Глиной. Перед боевыми позициями полка маячила высота Безымянная, которую захватили фашисты и успели закрепиться на ней. С этой высотки гитлеровцами просматривались наши огневые позиции и дороги в ближних тылах, поэтому было решено: во что бы то ни стало выбить врага с Безымянной. Эту нелегкую задачу поручили взводу Радича. С ним пошел и младший политрук Баграмов.
На подготовку к операции дали одну ночь. Планировался бомбовый удар авиации по высоте, а также десятиминутная артподготовка, после чего взвод идет в атаку. Но перед рассветом небо затянулось тучами, пошел дождь, и авиация в воздух не поднималась. Лейтенант Радич и младший политрук Баграмов (Кажан уже стал комиссаром батальона) под прикрытием четырех танков, артиллерии и минометов повели взвод в атаку. Фашисты открыли по наступающим бешеный огонь, но внезапность и стремительность атаки обеспечили ее успех: взвод в рукопашной схватке выбросил фашистов из укреплений и овладел высотой.
Сброшенные с позиций фашисты опомнились, перегруппировались и, получив подкрепление, пошли в контратаку. Противник бросал в бой новые силы — и танковые, и мотострелковые. Немецкие автоматчики волнами накатывались на высоту, и вскоре зеленая трава на ее склонах стала чернеть от трупов вражеских солдат.
Дождь то припускал, переходя в ливень, то моросил. Вода размывала брустверы, стекала по стенкам окопов, и вскоре под ногами бойцов зачавкала размокшая земля. Перемазанные грязью бойцы с трудом узнавали друг друга.
К вечеру бой утих. Выжимая воду из своей гимнастерки, Олекса обратился к Воловику:
— Сидишь здесь, как на раскаленной сковородке, а зубами от холода «яблочко» выстукиваешь.
— Тут, брат, не до «яблочка», — ответил сержант, — тут во все глаза смотри, не то снайпер, как в яблочко, пулю в башку влепит.
— Мы еще, слава богу, живы, — вздохнул Ковальский, обтирая рукавом дуло автомата. — А Ляшок не добежал до высотки — в плечо ранило, Лана говорит. Наша Лана — молодчага: ни тучи, ни грома не боится… А кто там у нее в землянке все время воды просит?
— А-а, это тот, что в живот ранен, — сказал Воловик. — Таким воды не дают, опасно.
Протискиваясь к ним по узкому ходу сообщения, Радич сказал Воловику:
— Не спускайте глаз с фашистов, сержант. Я в землянку загляну.
— Есть не спускать глаз, товарищ лейтенант, — не оборачиваясь ответил Воловик.
В тесной землянке было пятеро раненых. Двое из них глухо стонали, а один непрестанно просил пить. Это был пожилой солдат Корнилов. Недавний рабочий из Свердловска, он пришел во взвод с последним пополнением и в первом же бою был тяжело ранен. Он лежал посреди землянки и едва заметно покачивал головой. Лукаш сидела на корточках у входа, прислонясь спиной к стене, уставившись глазами в одну точку. Увидев Радича, встала. Лейтенант, окинув взглядом раненых, спросил:
— Чем тебе помочь, Лана?
— Чем же ты поможешь? — тихо переспросила она. — Как стемнеет, попытаюсь переправить Корнилова к нашим, на основные позиции, — здесь он долго не протянет, операция нужна. Срочная.
— Трудно добираться туда, — засомневался Радич. — Немцы подковой охватили нашу высотку. Светильников навешают…
— Надо пробиться. Иначе… — начала было она и умолкла.
— Хорошо, — согласился Зиновий. — Обстановка покажет. Прикроем огнем. По телефону попрошу комбата, чтобы они тоже подсобили…
