Безлюдье и тишина нервируют десантников. У каждого такое чувство, будто с минуты на минуту должно что-то произойти — взорваться, загрохотать, взлететь на воздух. Взвод Бабичева доходит до железнодорожной станции, окружает строения. Трое матросов вбегают в здание вокзала — и там никого. Оборудование вроде бы на месте. Вдалеке на путях стоят несколько вагонов, но нигде не видно ни одного паровоза. Бойцы осматривают еще несколько жилых домов, везде — пустота.
Мичман Бабичев приказывает взводу занять круговую оборону, определяет каждому отделению сектор наблюдения. Сагайдаку поручается вместе с Климовым, Савченко и североморцем Григорием Давыдовым обследовать дома и фанзы, стоящие довольно далеко в один ряд у подножия сопки: десантникам необходимо разыскать хотя бы нескольких местных жителей для уточнения обстановки.
Вскоре Сагайдак возвратился со своей группой и привел двух пожилых корейцев: обнаружил их в одной фанзе. Бабичев с несколькими бойцами стоял у здания вокзала. Корейцы, подойдя к ним, сели на корточки и начали с интересом рассматривать десантников. Младший кореец — ему около пятидесяти — в черной куртке, черных брюках и сандалиях на босу ногу — немного знал по-русски. Из рассказа корейца с грехом пополам узнали, что в городе было около двух тысяч японских солдат и офицеров. Они занимали порт, радиоузел, почту, железнодорожную станцию. Вчера утром направились в сторону советской границы, сегодня на рассвете снова вернулись в город, а потом спешно оставили его — ушли по шоссе на юг. Паровозы потянули груженые эшелоны тоже на юг.
Из этого рассказа можно было бы сделать вывод, что враг начал эвакуировать свои войска из приграничных районов. Но куда он отходит, на каком рубеже остановится, где собирается дать бой — оставалось неясным.
Бабичев идет к Леонтьеву, чтобы доложить об услышанном от корейцев. Лесняк следует за ним. Леонтьева они нашли в одном большом дворе: он сидел под деревом на перевернутом ящике. Вокруг него стояли комиссар Задонцев, Андрей Голубенко, связные, радисты. Человек пять корейцев — местных жителей разного возраста — сидели на корточках и рассказывали о событиях последних дней. Их рассказы совпадали с тем, что говорили на вокзале Бабичеву и Михайлу двое корейцев.
Леонтьев делает вывод, что японских войск поблизости нет, а куда они отступили и будут ли подходить другие части с севера — придется выяснять утром: уже начало смеркаться, впереди ночь, а места незнакомые.
Радисты развертывают свое хозяйство, связываются с Владивостоком, передают первые донесения. Из штаба флота приказывают оставаться до утра в городе, а далее действовать согласно плану операции. Ночь проходит напряженно. Поздно вечером в районе вокзала и на окраине города поднялась стрельба, десантники приготовились к обороне, но стрельба постепенно утихла.
Лесняк спросил Голубенко:
— Как, Андрей, посчастливилось сделать эффектные снимки?
— При высадке несколько удачных кадров щелкнул, — ответил фотокор. — Да бог с ними, с эффектными, только бы все прошло без кровопролития. На первый взгляд — странная война, посмотрим, как дальше будет…
Вместе с Голубенко Лесняк пошел во взвод Бабичева. Они разыскали отделение Сагайдака, а сам Гордей с несколькими бойцами лежал неподалеку от вокзала на плоской деревянной крыше какого-то низенького сарая. Услыхав голос Лесняка, он тихо сказал:
— Лезь, Мишко, сюда — подальше от крыс и гадюк.
Андрей и Михайло взобрались на крышу и легли, подложив под головы рюкзаки. Ночь такая темная, хоть ножом режь. И почти могильная тишина.
И вдруг в этой тишине раздался полусонный голос Климова:
— Называется — повоевали с самураями. Они: раз-два, ноги на плечи — и будьте здоровы. Ушли из-под самого носа.
— И нам задачку подсунули со многими неизвестными, — в тон ему продолжил Савченко. — Вот мы лежим на сарае, как у себя дома, и не подозреваем, что, возможно, в капкан попали. Может такое быть?
— Перестань болтать! — отозвался Сагайдак.
— А пусть Егор не говорит «гоп», пока не перепрыгнул, — огрызнулся Савченко. — У меня тоже руки чешутся, и мне самураи насолили. Но все же лучше без боя города брать, чем ценой нашей крови.
— Кончайте, хлопцы, пустые разговоры, — серьезно проговорил Гордей. — Давайте подремлем немного.
Михайло, уставший за день, не заметил, как заснул крепким сном. Сагайдак с трудом разбудил его. Лесняк вскочил, осмотрелся — едва-едва намечался рассвет, кругом стояла тишина, но все уже были на ногах.
— Случилось что-нибудь? — спросил Лесняк.
— Дозорные донесли — с севера по шоссейке в нашу сторону движется большая войсковая колонна, — сказал Гордей. — Накаркали вчера наши философы. Мичман приказал быть в полной боевой. Сейчас выдвинемся поближе к шоссе.
Они быстро вышли на заданный рубеж, занятый Сергеем Овчаренко. Там уже был и командир взвода. Отсюда хорошо было видно, как по дороге, проложенной по склону сопки, двигалось по направлению к городу воинское подразделение.
— А может, это не японцы? — высказал сомнение Климов.
