Леди Кейт Уэстбрук, внучка герцога, раз и навсегда внушила себе — любовь не поможет ей с сестрами занять подобающее положение в лондонском высшем свете. Гордая и решительная красавица настроена на выгодный брак с богатым аристократом, а вот вполне достойный, но без титула Ник Блэкшир никак не соответствует ее запросам. Да, он хорош собой, обаятелен, мужествен, влюблен…Однако Блэкшир не привык пасовать перед трудностями. Он намерен, во что бы то ни стало завоевать леди Кейт, покорить ее сердце, ведь истинная страсть и настоящее счастье гораздо важнее положения в обществе…
Неуверенность, практически всегда присутствующая, тем не менее, неизменно изобретала новые, неожиданные личины, под какими явиться.
— Я бы хотела взять первый том «Защиты прав женщин». — Голос ее сестры доносился до каждого угла публичной библиотеки, заставляя вибрировать оконное стекло алькова, в котором пристроилась Кейт. — В настоящий момент я занята собственным исследованием, которое будет основываться на выводах мисс Уолстонкрафт. Там, где она ограничивается теорией и широким социальным предписанием, я обращаюсь непосредственно к каждой своей современнице, вооружая ее практическими методами, с помощью которых она может отстаивать свои права.
Кейт затаила дыхание. Не станет же она разглагольствовать в этих стенах еще и о телесной эмансипации? Наверняка даже у Виолы хватит здравомыслия, чтобы не заходить так далеко.
— В частности, я продвигаю идею, что женщина никогда не достигнет подлинной эмансипации, пока мы не обретем абсолютную власть над собой как в рамках брака, так и вне его.
Полный молодой человек, сидевший за длинным столом вблизи алькова Кейт, вскинул голову, оторвавшись от книги. То же сделала и женщина в годах на противоположной стороне комнаты. Не приходилось сомневаться, что аналогичным образом поступили все мирно читающие посетители данного заведения. Голос Ви с четкими согласными и правильно распределенным дыханием не мог не привлекать внимания. Таким голосом и должна была обладать внучка графа.
Или дочь актрисы.
Стол молодого человека был завален книгами, брошенными предыдущими читателями, которые, полистав их, не удосужились вернуть библиотекарю. Схватив первую попавшуюся, Кейт склонилась над раскрытой наобум страницей, чтобы ни с кем не встречаться глазами. «Элизабет казалось, что если бы члены ее семьи сговорились выставить себя на всеобщее обозрение тем вечером, то не смогли бы сыграть свои роли с большим воодушевлением и успехом…»
«Гордость и предубеждение». Этой единственной строчки хватило, чтобы душа Кейт завибрировала как камертон. Это, безусловно, было написано для нее, эта повесть молодой женщины, силившейся преодолеть гнет непрестанных унижений, которым подвергали ее родные, не ведавшие, что значит истинная свобода действий.
Кейт перевернула страницу. Никаких больше звуков с другого конца читального зала не доносилось. Библиотекарь, вероятно, отправился за востребованным томом, чтобы избежать дальнейшего обсуждения практических методов утверждения женских прав. В книге тем временем уныло тянулся вечер в Нетерфилде, отягощая Элизабет неприятным вниманием мистера Коллинза и холодным молчанием сестер Бингли и мистера Дарси.
К этому моменту повествования мистер Дарси уже, вероятно, начал замечать прекрасные глаза Элизабет, а мистер Бингли до такой степени влюбился в Джейн, что не видел и половины тех неподобающих вещей, что творила семья Беннет. Могли ли эти люди существовать на самом деле? Если да, то где жили?
— Ах, вот ты где. — Виола с томом «Защиты» в руках, остановившись у противоположного края стола, заваленного книгами, смотрела на сестру сквозь простые стекла очков, которые носила на публике. — Ну что, пойдем?
Полный молодой человек, вероятно, узнав голос Ви, снова оторвался от чтения и глазами быстро оценил обеих барышень, определяя, что их связывает.
Тут он впервые разглядел Кейт, хотя сидел не так далеко от нее, и было достаточно пол-оборота головы, чтобы Кейт попала в поле его зрения. Однако, похоже, до сих пор его взгляд на ней не фокусировался.
Кейт видела с десяток вариантов подобной реакции так часто, что устала считать. Некоторым мужчинам удавалось при этом не выглядеть слишком глупо, но большинству, к сожалению, нет.
Черты молодого человека застыли, после чего из веселой насмешки, в которую складывались, преобразились в выражение немого благоговения. Покраснев, он снова уткнулся в книгу.
От восхищения такого мужчины было не слишком много пользы. Все же это давало девушке надежду. Если бы только она сумела в один прекрасный день довести до восторженного состояния, скажем, маркиза. Почему бы и нет? Несмотря на титул, маркиз обладал такой же восприимчивостью, как и любой другой мужчина. Вот тогда бы она была удовлетворена.
— Романы и снова романы. — Ее сестра, безразличная к столь малозначительной драме, начала переворачивать разбросанные по столу книги. — Похоже, никто не стремится читать что-то, что может реально способствовать развитию ума. — Мужчина за столом резко захлопнул свою книгу — как пить дать, роман — и отодвинул в сторону, как будто только сейчас заметил ее оскорбительное присутствие в своих руках. Старательно отводя взгляд в сторону, с розовыми, как свежая свинина, щеками, он поднялся и торопливо переместился в другую часть зала.
