С бандитом нас разделяло больше десяти футов. Я обернулся, лицо всё ещё было в окне. Начинало темнеть. Выстрелы прекратились. Видимо, осознав тщетность попыток,
Пальнув на прощание, я кинулся к лестнице. Гандикапа в несколько минут нам хватит. Машина рядом.
July 17, 1963, Wednesday, 11:50 p. m.
Portland, Sheridan St, Gas Station
–
Ночь. Заправка на краю северо-восточного квартала. Мы пытаемся отдышаться в моём
– В
Бесполезный ус наконец отклеился. Она не удивлялась. В её глазах я прочитал… благодарность.
– Расскажи всё, что знаешь. Я смогу защитить тебя. Но мне нужно понимать, что случилось.
Тина походила на взъерошенного птенчика. Впервые за долгое время я испытывал трепетное чувство к девушке. Ничего подобного со мной не происходило уже очень давно. Единственная влюблённость (это ведь так называется?), сравнимая по накалу чувств, была в какой-то другой жизни, будто не моей.
Объяснить непросто. Мне хотелось заботиться о Тине, а не спать с ней. С Анной другое. Обыденное влечение, что ли. Может быть, мы с Тиной родственные души. Я взял её за руку. Она не сопротивлялась, но взгляд отвела.
– Если ты никому не доверишься, у тебя нет шансов. Боюсь, это относится и ко мне… Ты дрожишь?
–
– Накинь. – Я укрыл Тину пиджаком.
– Хочется кофе, чтобы согреться.
– Сходить?
– Я сама. Тебе взять?
– Выбери на свой вкус.
– Ты… смелый. – Открыв дверцу, Тина направилась к небольшому круглосуточному магазинчику у заправочной станции.
Это не последние слова. Вернётся, бежать ей некуда. Люди Маслоу знают о ней всё. Мне почему-то казалось, что сама жизнь начинается заново.
– Как тебя зовут? На самом деле. – Тина вернулась действительно быстро.
– Мик. Мик Дейр.
– Кто ты?
– Репортёр из
– Ты правда работаешь на Анну?
– Да. – Я снова взял Тину за руку.
С выбором она не ошиблась – кофе был обжигающе горячим. Именно то, что нужно!
– И много тебе удалось раскопать?
– Я так и не знаю главного. Что произошло в ночь на пятое июля?
– Версия полиции – это липа. Не было никакого самоубийства.
– Да. Какие отношения у вас были с Хатчетом?
–
– То есть ты была с ним в ту ночь?
– Да.
– А как давно вы встречались?
– Несколько месяцев.
– И Анна была не в курсе?
– Никто не знал о нашей связи, по крайней мере, Виктор говорил так.
– Так что же случилось?
– Я не виновата в его смерти! – Тина опустила голову.
– Верю. Но мне необходима полная картина. – Неожиданно я начал клевать носом.
Дико клонило в сон. Всё расплывалось. Я поставил стаканчик, чтобы не разлить. Вкус кофе показался мне странным.
– Прости, Мик! – Тина выбежала из машины.
Последнее, что запомнил, – звук захлопывающейся дверцы…
July 18, 1963, Thursday, 3:15 p. m.
Bath, 137 Front St, «Columbia» Hotel
– Да, дружище, – я смотрел на себя в зеркало. – Поимели тебя крепко. – И что может быть хуже развенчания собственной значимости? Особенно с женской стороны.
Вопрос, понятно, риторический. Паршиво… и душевно, и физически. Полчаса я проторчал перед умывальником, созерцая, как под полным напором хлещёт вода. Хотя нет, больше пялился на собственную помятую физиономию. Счёт снова не в мою пользу.
В лучшем случае спущу всё на тормозах. Если повезёт, Анна о моём фиаско вообще не узнает, стало быть, и до Коллинза эти позорные вести не добредут. Так тогда и не было никакого поражения! Но если уж история с «выведением из игры туповатого журналиста» выйдет наружу, мои доходы детективным ремеслом устремятся вниз со скоростью свинцового дирижабля. А кому как не мне знать, что такие истории просачиваются в первую очередь…
Я поднял глаза: измученный, раненый волк. Сочувствие вызывает или отвращение? Да кому как. Хотя какой, к чертям, волк? Шакал. Мнил себя царём зверей, а пробавлялся падалью. До первого серьёзного шухера. А как потребовалось включиться на полную – сдулся. Хоть плачь.
Всё ещё сильно затуманенным разумом я вдруг осознал, что больно не только эмоционально: вновь даёт о себе знать спина. Тоже некстати. Уж добрый десяток лет беспокоит, но сегодня совсем «разошлась». Есть у меня на этот случай одно средство проверенное – мазь, ещё матушка рекомендовала.
