Перед вами первое печатное издание легендарного сетевого романа. За время, прошедшее с момента публикации «Пари» в интернете, его прочитали более миллиона человек и тысячи оставили восторженные и благодарственные комментарии. «Пари» заслуженно обрел репутацию самого смешного любовного романа.Также в книгу вошли шесть разных по настроению рассказов Ляли Брынзы: «Очень новогодняя история», «Бусы из морских рачков», «Кошкин дождь», «Мама для феечки», «Найти и обезвредить», «Открытка».
На самом деле у окна сидела я. Я – это я, и, как говорится, без комментариев. Вообще-то, в мои двадцать девять с хвостиком принадлежать к категории юных и невинных девушек было бы просто неприлично. И уж тем более я не была миловидной голубоглазой блондинкой, скорее, длинной, нескладной очкастой шатенкой, с волосами уже неделю не мытыми по причине отсутствия горячей воды. Через пыльное стекло я заинтересованно пялилась на озлобленного шофера Федю, который, нечеловечески ругаясь, менял колесо на тачке нашего шефа. Из соседнего двора конкретно несло помойкой, но меня это ничуть не смущало. Что может быть здоровее естественных запахов? Я высунула свою нечесаную голову в форточку и заорала:
– Ну чего там? Долго еще намерен возиться? Наш старый милый маразматический друг уже пять раз звонил и плевался в трубку от злости!
Это я так выразилась про нашего непосредственного. Он действительно страдал маразмом, что в его преклонном возрасте не вызывало удивления. Вызывал удивление только тот факт, что он был еще в состоянии передвигаться без посторонней помощи. Впрочем, больше он уже ничего не мог. Наш непосредственный приходил в офис ближе к обеду – вернее, его привозил Федя, – садился за большой дубовый стол и начинал ненавязчиво дремать. Дремал он до конца рабочего дня, а потом тот же Федя отвозил его в его квартиру на Чистых прудах. Все это было достаточно скучно, но меня такое положение вещей вполне устраивало. Будучи личной секретаршей перманентно дремлющего босса, я не утруждала себя какими-либо обязанностями, кроме приготовления светлого ромашкового чая и отвечания на телефонные звонки, ежедневное количество которых обычно не превышало двух. Чтобы не деградировать полностью, я брала из дома любовный романчик и целый день наслаждалась невероятными историями не нашей любви, деградируя частично и постепенно и даже получая от этого некоторое удовольствие. Я, между прочим, в отличие от большинства женщин, девушек, бабушек и прочих представительниц слабого пола, никогда не скрывала своей страсти к бульварной беллетристике. Может, вы порой замечали, как сидит эдакая дама бальзаковского возраста в метро и, загадочно улыбаясь, с увлечением тычет пальчик в книжку карманного размера? Книжечка обычно бывает обернута аккуратненько в газетку, и по умному виду этой бальзаковской леди вы могли бы предположить, что она читает как минимум Кастанеду. Не верьте!!! Кастанеду с таким лицом не читают!!! С такими глазами можно только следить за перипетиями отношений между полами. А спросите эту даму о ее литературных пристрастиях… «Ах, – ответит она, – я, знаете ли, предпочитаю Канта в оригинале, ну или этого… Кастанеду» (а что я вам говорила?!). А я вот не стесняюсь и открыто заявляю о том, что какое-нибудь «Незабываемое утро на ранчо» или «Не забуду никогда малютку Джейн» доставляет мне огромнейшее удовольствие. Я за рабочий день как раз штуки четыре подобных «незабудок» успеваю прочитать.
«Как же это ваша контора умудрялась работать при таком положении вещей?» – спросите вы.
«Да запросто!» – отвечу вам я. Мой милый маразматик являлся шефом де-юре, а вот шефом де-факто был молодой и перспективный Андрей Николаевич, который так гонял своих подчиненных, что их периодически тошнило от перенапряжения. Они бы от него все давным-давно поуходили, если бы не тот факт, что он был невероятно хорош собой и к тому же холост, а поскольку на восемьдесят процентов персонал наш состоял из незамужних женщин, все они вкалывали, как кони, лелея слабую надежду, что однажды он обратит на них внимания чуть больше, чем на просто сотрудников.
– Эй, ты, я поехал! Оттелефонь старому козлу и скажи, что через десять минут буду у него, – с полнейшим отсутствием какого-либо пиетета прокричал Федя, и его драндулет скрылся в разноцветном потоке как сумасшедше дорогих, так и довольно дешевых иномарок, со времен перестройки наводнивших московские улицы.
