Перед ним лежало безжизненное тело Натана Коллинза: горло растоптано, изо рта вытекала какая-то кровавая жижа, мертвые глаза выкатились из орбит.
– Тревис! Да возьми же себя в руки! – Сэм, обхватив его за плечи, потащил туда, где продолжала рыдать безутешная Китти. – Ты нужен ей, Тревис! У нее больше не осталось никого в этом мире!
Сэм торопливо взвалил на спину одной лошади тело Джона Райта, а на другую вскочил сам, прихватив останки старого гончего пса, направляясь в самую гущу леса, он крикнул через плечо:
– Колтрейн, ты знаешь, где меня искать!
Тревис не отвечал, и Сэм так и уехал прочь. А Тревис, не спуская глаз с Китти, протянул к ней руки. И война отступила перед ними. И стоило Китти оказаться в кольце сильных рук, крепко обнявших ее трепещущее тело, как старый мир с его горем, болью и отчаянием беззвучно рассеялся в сером сумеречном тумане.
И из глубин этого тумана прорезался ярчайший свет, который заполнил все пространство вокруг. И в тот миг, когда оба поняли, что сердца их связаны навек, родился новый мир, родился из пепла и горечи поражения горделивого, надменного Юга.
И рука об руку они пошли вперед, прочь от прошлого, навстречу будущему.
