Отец был против, чтобы одобренные дети полностью жили музыкой, предложил нам альтернативу. Мы вдвоем, вместе с Лизкой и ее братом, сделали собственную группу и занимались ею после учебы. Играли легкий рок, записали два альбома и поездили по стране с турне год. Главным условием отца было — маски на всех в группе и полная засекреченность — кто они и чем живут. Пару раз журналистам приходилось вынюхивать правду, но их ждала или взятка, или это был один из журналистов отца Лизы. Он получал повышение и забывал, кто такие эти из группы «Black Birds», прозванные в народе ВВ. Группу пришлось «закрыть», когда умер отец. После этого я больше не играла ни на чем. Пару раз видела брата стоящего у барабанов часами, но так и не решающего показать свое мастерство. Я еще до сих пор слышала по радио песни «ВВ» и отмечала про себя отличную слаженность нас, как музыкантов.
Конечно, Лизка часто не дотягивала на гитаре из-за своих ногтей, которые отказалась наотрез отдавать на благо искусства, но она писала отличные тексты песен. Там где Лизавета партию не дотягивала — ее брат вытаскивал, удачно балансируя, было не заметно ошибок.
Разговор с мачехой не заладился сразу. Женщина пребывала в плохом настроении от проблем на работе. Я не любила ходить все около и принялась прямо все рассказывать:
— Виктория, ты утром дала мне выбор: или деньги и твои условия, либо квартира и делай что хочешь. Я купила билеты, забрала документы с университета для перевода в другой город. Завтра еду, будь добра не блокировать мою карточку до покупки квартиры и машины.
Названая мать принялась ругаться, но с криков было понятно, что ее волнует только то, что дочка теперь не выйдет замуж за сынка Петра Ивановича.
— Спасибо, что поинтересовалась, куда я еду и что буду там кушать без наследства. Благодарна за волнение обо мне. Завтра я покину дом. — обиженно съязвила я, рассматривая красную рыбину.
Обнаглела мамочка в край! Она замолчала, а минут через пять обдумавши, продолжила:
— Хорошо. Хорошо, что тут нотариус и адвокат. Мы, составим договор, впишем все обязанности сторон и едь в свой город.
Если бы ученые мерили удивление градусником, они бы удивились, когда тот зашкалил и лопнул от негодования. Но то, что я могу внести в него свои пункты, немножко взбодрило.
— Хорошо… мамко.
В полночь мы, обе стороны, пришли к общему выводу и получили по дубликату заявления. Если бы кто-то увидел эту писанину — решил, что богатые сходят с ума по-своему. Лишить меня денег отца родительница не могла, но вот ограничить доступ их к ним — это да. В договоре шлось о следующем:
