У всех были места кровати, а только у меня возле окна стол с двумя сидушками. Оба кресла подписаны номером моего места, что стало полным шоком для «боевого первого крещения в поезде». Отыскав в сумке большую салфетку и кофту, протерла сидение и постелила на него предмет одежды. Еще через пару минут нашла клеенку для стола, уложенную вместе с гарниром, упакованной запеканкой с клюквой и небольшим термосом с зеленым ромашковым чаем поняла, что последний раз ела вчера в кафе. Оценив по бабулькам, которые поменялись ролями по заигрыванию к противоположному полу с дедками, кушать все-таки в вагоне можно об этом свидетельствовал их стол — поляна, а также поедавшие бюргеры французы. Накрыв стол, в меру позволяющей обстановки, отвечающим правилам этикету сервировки, я принялась есть левой рукой, придерживая в правой то нож, то салфетку. Едя, я ловила на себе взгляды всего вагона, неимоверно смущающие. На миг даже показалось, что поезд перенес меня в один с этих дорогих ресторанов, куда ходят для деловых встреч и выпендрежи перед другими богатыми людьми города.
Через тридцать минут закончив поедания половины продуктов, я отважилась пойти к умывальнику, помыть руки своей газированной водой. Это был первый случай, когда я возненавидела свою аллергию на влажные салфетки. В очередной раз поддавшись ужасу от привязанного к батареи ершика, не достающего к месту своего назначения. Хотя будет правильней сказать палки от ершика на конце которого красовался теннисный мячик, непонятно зачем и как туда попавший. Брезгливо трижды зайдя туда — назад прежде решившись помыть руки в таком месте. При выходе еще пару раз мой взгляд зацепил рисунок ворона, нарисованным криворуким человеком.
«Это тебе не твоя галерея в библиотеке с картинами», — насмешливо промелькнуло в мыслях.
На месте уже ждали Тимофей Иванович и охранник с телефонами, вместе ищущими меня даже под кроватями и докладывая каждый свой шаг охранникам. Я ловким движением забрала телефоны у обоих и сразу в два аппарата сказала:
— Объект жив, звоните пореже. Я руки мыла! — Выключила телефон дедка и охранника полностью.
Дед, решил отработать свои деньги перед охранником, прибегал каждый сорок минут, а контролерша каждый час. Один раз мне даже удалось спрятаться от них в курилке, но за той же аллергии на дым я не смогла долго там находится. Пассажиры по — тихоньки начали укладываться спать, прибежавший дедок в очередной раз, показал как превратить стол и два кресла в одну кровать, я даже сама попробовала проделать то же самое несколько раз.
Пейзажи за окном были очень милыми и интересными мне, привыкшей наблюдать за всем в окно самолета или машины. Простые вещи для других, как огород или остановка на переезде приводили в бешенный восторг. Сумерки за окном превратились в ночь. Небо почернело с одной стороны, со второй светила полная луна, на которой виднелись различные узоры и темные выбоины.
Один за другим погасал бледно — желтый свет в мелькающий окнах домов, полностью отдавая свое полномочие подсвечивать дорогу одиноким фонарям на улице. Дождь давно закончился, забрав с собой грозные тучи спать на небесной кроватке, распорядившись звездам выстроить в правильные линии созвездия. Я стала изучать созвездия, ища то самое о котором няня в детстве рассказывала сказку мне, плачущей маленькой девочке. В детстве я ненавидела расчесывать свои волосы и просила у мачехи разрешения их обрезать. Няня успокаивая, говорила:
— У египетского царя Птолемея Эвергета была красавица супруга, царица Вероника. Особенно великолепны были ее роскошные длинные волосы. Когда Птолемей отправился на войну, его опечаленная супруга дала клятву богам: если они сохранят ее любимого мужа целым и невредимым, принести в жертву свои волосы. Вскоре Птолемей благополучно вернулся домой, но, увидев остриженную супругу, был расстроен. Царственную чету несколько успокоил астроном Конон. заявив, что боги вознесли волосы Вероники на небо, где им предназначено украшать весенние ночи. Алиса, если ты обрежешь волосы, то кто тебя будет с мальчиков любить? Они же такие у тебя необычные!
Я сквозь слезы отвечала:
— Меня вон папа и брат же любят и другие полюбят!
