Та самая девочка готов — родителей решила «не красиво тете с распущенными волосами, надо косичку сделать». Хорошо обошлась без ножниц! Мне пришлось подниматься и позволить маленькой девчушке привести себя в порядок. Порядком сложно было назвать начес, который еще несколько часов пришлось раздирать с помощью специального геля для легкого расчесывания волос.
Добренькая девочка увидев, как портят сделанную ею красоту, на весь вагон объявила:
— Папа, нужно было убить тетю и состричь ее волосы куклам на парик!
По иронии рока, фразу услышали два моих наблюдателя и те, кто говорил с ними по телефону — Егор и Саша. Все четверо приняли слова ребенка за угрозу и одни отослали фото, вторые стали им звонить еще чаще.
Поезд остановился на очередной станции. Часы показывали полпятого утра. В вагоне появились новые лица. Первым зашел темнокожий человек с другом, за ними шла еще одна бабушка с сумкой. Вот сумка заинтересовала всех, когда через час оттуда выскочил петух и начал кусать спящего француза за палец, тот в истерике проснулся и стал некультурно выражаться на своем языке, крича на бабушку — хозяйку. Та в свою очередь, слыша не понятный ей язык, с глазами — пятаками, крестилась, проговаривая:
— Понаехало тут иностранцев! Фифы заграничные! Подумаешь, укусил! Меня он всю руку избил, пока уловила! Хоть бы он там не читал мне слова проклятия на своем непонятном языке, рожа бесстыжая такая, ай-ай!
Темнокожий проходя возле сидящей меня на кровати, решил на итальянском сказать другу, какая прекрасная девушка и чтобы он со мной сделал в неприличной форме. Да-с! Вот это мысли у парня! Я аж покраснела от услышанного. Меня это так обидели подобные высказывания, отвесив ему на тот же языке фразу:
— Вот именно это тебе и светит только в мечтах!
А после, повторив эту же фразу на всякий случай ему и на английском, и на русском, и польском, и немецком довольная собой я стала первым в мире свидетелем, как чернокожий человек заливается ярко- красной краской, а его друг делает вид глубокого не знакомства с фантазером.
К тому времени петух освоился и уже почти все мысленно готовились с него варить суп прямо тут. Больше всех пострадавший гот, которого петух клюнул в глаз спящего, поинтересовался:
— Куда бабулька тащите такое добро?
— На рынок продавать!
— Как выйдем — я у вас его куплю! — Пообещал парень.
Мне показалось, что если маленькая девушка, его дочь, пошутила над париками для кукол, то ее отец настроен решительно. Он обязательно отомстит животному, съевшего его ритуальное кольцо, какого-то там довольно известного мужика-божка, сделанного с редкого материала ручной работы, и синяка в районе глаза. Дочка поняв, что папа купит ей это животное, сразу замотала ему клюв и потащила к себе в отделение реанимации по совместительству парикмахерской. По взгляду отца, он был доволен за безобразницу дочь, решившую не откладывать лечение не существующих болезней петуха. К концу «курса оздоровления» у животного откуда-то и правда взялся вывих крыла и нервное тиканья по очереди глазниц. Бабуле пришлось долго реанимировать товарный вид зверя. Вдруг этот покупатель передумает? Петух на свой страх и риск больше не ходил к врачу. Малейший шаг девочки в его сторону формировал все больше и больше у птицы инстинкт «эффекта страуса». А так же врачиха одним взглядом на потенциального больного развивала у него скорость бега к пределам такой, что гепард со своими сто двадцатыми километрами в час тихо и нервно закурил бы в сторонке при виде этого мастерского кун фу — побега, по стратегически разработанному плану не властному мозгу птицы.
Пока дочка лечила петуха, родители с соседями по отсеку (тремя парнями лет двадцати с внешностью реперов) принялись играть в «Мафию». Мама девочки, увидев мой любопытный взгляд, любезно пригласила к ним в компанию. Раньше я лишь однажды играла в эту игру на благотворительном вечере, устраиваемого родителями Лизы в ее день рождения, охотно согласилась.
