- Он жив,- сказала я им.- Не бойтесь, он очнется. Велимудр, вспомни, о чем я спрашивала тебя утром: ты должен обездвижить Рысь, он опасен. Тоже самое ты должен сделать со Славмиром. А потом ты заглянешь в сердце обоих и узнаешь, почему я прошу тебя об этом.
- Да, Великая Волхва,- сказал, поклонившись мне Велимудр, и, обернувшись назад, остановил взглядом Славмира. Тот замер на дороге, видно было, что случившееся колдовство поразило его, он смертельно побледнел, не в силах пошевелиться. Идущие за ним вооруженные мечами и короткими клинками меряне тоже остановились, пытаясь сообразить, что происходит, затем стали обходить Славмира, заглядывая ему в лицо и даже пытаясь заговорить с ним. Потом поняли, что это волхование, посмотрели на Велимудра и остановились в стороне, боясь даже приблизиться к нам.
В это время Рысь пошевелился на траве и стал подниматься на ноги, руками вытирая кровь со лба, куда пришелся удар Даниила. Отерев ладонями глаза, он взглянул на нас хищным рысьим взглядом, вскочил на ноги и немедленно бежал бы, если бы Велимудр не остановил его. Брат замер также как его отец и также смертельно побледнел.
- Меряне!- закричала я.- Идите все сюда!
Они обошли недвижимого Славмира, поминутно оглядываясь на него, и с опаской приблизились к нам. Дружинники князя спешились и встали за спиной Даниила мощным военным строем. Хотя обе стороны поглядывали друг на друга с недоверием все уже поняли, что боя не будет. Я повернулась к Велимудру.
- Загляни в сердце моего брата и узнай, что делал он и его отец на скале Чернавы.
- Я уже знаю,- ответил волхв, пристально глядя в его лицо. – Но я дам ему речь, он ответит сам.
Рысь заговорил неестественным глухим голосом, совершенно непохожим на его обычную мягкую вкрадчивую речь. Было ощущение, что слова выходят из самой глубины его существа.
- Мы с отцом задушили Свечину, когда утащили в лес, потом ночью отнесли на скалу Чернавы и бросили вниз на камни.
Крик ужаса вырвался из груди собравшихся людей, Юмера и Велса закрыли лица руками, а мужчины-меряне сжали ладони в кулаки и опасно приблизились к Рыси. Только дружинники и князь, привыкшие в своих походах ко многому, сохраняли спокойствие.
- Говори дальше,- приказал Велимудр.
- Мы пришли к Рознегу и угрожали убить его детей, если он не увезет Дару из деревни. А до этого мы убедили Зорицу отказаться отдать Преславу волхвам.
Я была просто поражена. Вот уж этого я совершенно не ожидала! Я думала, что Зорица все решила сама, оказывается и здесь было запугивание и злобная человеческая воля.
- Скажи, Рысь, зачем вы с отцом пошли на такие преступления?- снова спросил Велимудр.
- Я хотел, чтобы Илга никому не отдала свою Силу. Я хотел стать ее мужем и править миром вместе с ней.
Все в ужасе обернулись ко мне. Князь еще крепче обнял меня за плечи и взялся за рукоять меча.
- Не бойся, Даниил! Я вижу, что в сердце Великой Волхвы не было этого желания, она ничего не знала об их планах. И еще,- он мягко улыбнулся,- я вижу в ее сердце большую любовь к тебе.
Даниил прижался губами к моей щеке.
- Вы казните их?- спросил он меня.
Я покачала головой.
- У мерян нет смертной казни, князь. Мы считаем, что жизнь дана Богом Камня и Богиней Воды, поэтому люди не вправе отнимать ее.
- Как же вы поступаете с преступниками?
- Мы изгоняем их из племени, - ответила я.
- Только изгоняете и все? За такое страшное убийство?- удивился Мстислав.
- Ты все узнаешь и поймешь позже,- пообещала я.
Князь Даниил отодвинулся от меня, резко повернулся к мерянам и неожиданно для всех нас опустился на колени.
- Я принес вам много горя восемь лет назад, меряне, и справедливо был наказан за это. Простите меня!- он поклонился в землю.- Я готов возместить вам денежные недостатки, которые вы понесли от меня. А людей, убитых моими воинами, уже не могу вернуть. Я считал вас врагами, язычниками, поэтому так поступил. Мы живем на одной земле и говорим на одном языке, теперь я понимаю что вы мои братья. Я заблуждался, меряне, простите меня, - и он опять поклонился в землю.
- Встань, князь,- сказал подошедший к нему Вольгмир.- Меряне прощают тебя.
- Я обещаю вам, меряне, свою защиту! - Даниил встал с колен, и его громкий голос разнесся далеко по дороге. - Никто, пока я жив, не будет преследовать на этой земле людей за их веру, в чем бы она ни заключалась!
Дружинники достали мешки, притороченные к их седлам и стали обходить мерян, отсыпая им привезенное серебро. Кто-то брал деньги с благодарностью, а кто-то, плача, отталкивал протянутые к нему руки, и монеты сыпались в пыль дороги. Тогда отвергнутый со своими дарами воин вставал на колени и упрашивал хоть малой толикой позволить ему возместить страдания человека.
