Вероника Мерриуэзер держалась куда тише, чем ее супруг. Сара подозревала, что эта женщина, скорее симпатичная, чем элегантная, была полной противоположностью Тому с его бурным, бьющим через край веселым нравом. Вне сомнения, эти двое были в высшей степени счастливой парой. Потягивая шампанское, Сара узнала, что у них две дочери, обе замужние и с детьми, и именно то, что один из внуков Вероники в младенчестве перенес сложную и опасную операцию на сердце, привело к активному участию миссис Мерриуэзер в создании благотворительного фонда.
Хотя мысли Сары и были затуманены непривычной порцией шампанского, она хорошо понимала, что деловые контакты Ралфа с Томом Мерриуэзером вовлекут ее сестру в благотворительную деятельность Вероники. Такая роль как нельзя лучше подходила Джейн, которая уже призадумывалась, чем бы ей заняться, когда тройняшки отправятся в школу. Джейн всегда была отменным организатором, и Сара радовалась тому, что этот талант сестры найдет себе достойное применение.
Маленький джаз-банд заиграл вальс, и Вероника Мерриуэзер улыбнулась мужу.
— Мы станцуем этот вальс, даже если за весь вечер это будет единственный случай, когда мне удастся вытащить тебя потанцевать! — решительно объявила она и пояснила остальным: — Этот вальс играли на нашей свадьбе.
— Потому-то я и попросил оркестр сыграть его, — с ответной улыбкой пояснил Том.
— Что ты о них думаешь? — спросила Джейн у сестры, когда Мерриуэзеры покинули стол.
— Они мне нравятся. Том, судя по всему, из тех, кто обеими ногами стоит на земле, человек абсолютно честный, но одурачить его нелегко.
— Да уж, — сказал Ралф, — Том не тратит времени на, как он сам выражается, «закидоны». Кое-кто из местных старожилов его недолюбливает, но я всегда относился к нему с симпатией. Том привык называть вещи своими именами, и жизнь у него была нелегкой. Он ни за что на свете не станет тратиться на модный автомобиль, зато сердце у него доброе — хотя он и из тех нуворишей, у которых вошло в привычку покупать себе пэрство.
— Вы, должно быть, ужасно рады этому контракту, — с воодушевлением обратилась Сара к Ралфу. — Он открывает перед твоей фирмой совершенно новые перспективы. Вам бы следовало сегодня отметить эту удачу вдвоем, без моего утомительного присутствия.
— Непременно отметим, — ухмыльнулся Ралф, — только попозже… — И рассмеялся, когда Джейн слегка покраснела и укоризненно пробормотала:
— Ралф…
— Но сейчас, ты уж прости, Сара, я хотел бы потанцевать со своей женой.
— И это он называет «потанцевать»… — простонала Джейн, но, тем не менее, встала и, прежде чем уйти, спросила у сестры: — Ты ведь не против?
— Не говори глупостей. Идите.
Мелкими глоточками допивая остатки шампанского, Сара откинулась на спинку стула и принялась оглядывать буфетную. Стены были обшиты панелями того же зеленого цвета, что и платье Сары, и этот оттенок приятно контрастировал с нежно-желтым колером лепного потолка, а сама причудливая лепнина была выполнена из белого с позолотой алебастра.
В дальнем конце комнаты располагался камин, а над ним висело зеркало в позолоченной раме. На стенах красовались несколько портретов, и Сара загляделась на тот, что висел ближе к ней. Картина, изображавшая мать и дочь, явно принадлежала кисти Питера Лели, и Сара гадала, подлинник ли это, когда над ее ухом прозвучал мужской голос. Подпрыгнув на стуле, она вцепилась в бокал и перевела взгляд с портрета на наклонившегося к ней человека.
— Эта женщина была одной из многочисленных любовниц Карла II, — вполголоса прожурчал синеглазый незнакомец. — Именно так ее семейству досталось это поместье. Лели известен тем, что писал идеализированные портреты в стиле барокко, в частности, серию «Виндзорские красавицы».
— Так это подлинник?
Меньше всего на свете Саре хотелось сейчас обсуждать коллекцию картин хозяев дома. Сердце ее билось так громко, что казалось непостижимым, как ей вообще удается вести обычный разговор. Вблизи его глаза, окаймленные густыми черными ресницами, оказались еще синее и глубже, чем казались Саре, а смуглая кожа и чуть насмешливое выражение лица делали маскарадный костюм эпохи короля Георга куда более подходящим для этого человека, чем для всех мужчин на балу, вместе взятых.
— Не думаю, но копия вполне приличная. Оригинал, по всей вероятности, продан много лет назад. Не хотите ли выпить?
Сара с сомнением заглянула в свой пустой бокал.
— Пожалуй, не стоит. Шампанское быстро ударяет мне в голову, а это был уже третий бокал. Я сейчас, наверное, не смогу даже пройти по прямой линии отсюда до бальной залы!
— Отчего бы нам не попробовать?
