Но герцог не слушал её и ловко справлялся с маленькими пуговицами. — Вот и все, видишь какая ты умница — успокаивал он. — А теперь, когда я уйду, сними с себя всю мокрую одежду, и ложись под одеяло. — Только Шеридан, всю мокрую одежду, — повторил он, — ты меня поняла? — она снова кивнула. Он порылся в шкафу, достал рубашку, положил на кровать, — вот оденешь, будет теплее. — И ушёл.
Он вернулся к корме, где недавно находился с Шеридан, необходимо разузнать, как обстоят дела.
Дрожащая от холода, Шеридан постаралась как можно быстрее избавиться от мокрой одежды, как и советовал герцог надела рубашку, и забралась под одеяло. Даже не верится что всё кончено, она укуталась в одеяло, но долгожданное тепло все не приходило.
Викториан вместе с другими членами экипажа несколько часов помогал исправлять последствия шторма. Окончательно измотанный он вернулся в каюту девушки, проверить как она. Шеридан все ещё дрожала, на лбу выступила испарина, она металась по подушке и бредила. Герцог потрогал лоб, жара вроде нет. «Но почему она до сих пор дрожит? Возможно, виной тому является перенесённый стресс». Он посмотрел по сторонам в поисках ещё одного одеяла, ничего нет. Викториан снял мокрый жакет, рубашку. Ему ничего не оставалось, как согреть девушку своим собственным теплом, он аккуратно лёг и обнял её. Шеридан всхлипывала и звала отца, затем бабушку, — «я уже отправила письмо бабушка», — и снова заметалась по подушке, «но тогда мне придется стать женой Жилбера» — говорила девушка в бреду.
Викториан успокаивающе поглаживал Шеридан по спине, нашёптывая на ухо — Тише, тише Шери, всё хорошо ты в безопасности. — Если раньше он мог сердиться на нее, то теперь злость бесследно исчезла. Она так старалась сохранить поместье и не угодить при этом в лапы к этому лысому ублюдку, что решилась на обман и это ужасно её мучило. Хотя благодаря сильному характеру она удачно это скрывала. «Зря, я не набил ему морду» думал он глядя на девушку.
Постепенно Шеридан согрелась в объятиях герцога спокойно и ровно задышала.
Викториан чувствовал сильную усталость, за последние несколько часов, поэтому страх уснуть рядом с ней, не покидал его. Убедившись, что девушку не беспокоят кошмары, он медленно и аккуратно, чтобы не разбудить стал подниматься с постели. Шеридан открыла глаза, с затуманенным полудрёмой взором спросила
— Вы мне снитесь? — Викториан готов был уже объясняться, что это всё не так как выглядит на самом деле, он всего лишь пытался согреть её. Шеридан посмотрела на голый торс герцога, — конечно, вы мне снитесь, — и закрыла глаза. Викториан выдохнул, ему ничего не оставалось, как подождать пока она крепче уснёт и ещё раз попробовать ускользнуть.
В скором времени они оба сладко спали в объятиях друг друга.
Во сне Викториан видел Шеридан, она была прекрасна. Так близка к нему, что он мог прикоснуться к ней, гладить белоснежную, бархатистую кожу, ласкать ее нежную грудь, все изгибы её прекрасного тела. Во сне он мог отдаться страсти, не боясь, что нарушит законы морали, являясь её опекуном. До него доносились тихие стоны Шеридан, это ещё больше возбуждало его. «О Боже, как же он её желает», жаждет обладать ею, только никак не может этого признать, ведь будучи опекуном, он не должен испытывать таких чувств. Поэтому сейчас, Викториан мог полностью отдаться во власть сна, наслаждаясь тем немногим, что может дать ему эта ночь. Шеридан застонала и выгнулась навстречу наслаждению, подобно тысячам звёзд уносившим её к неведанным ранее ощущениям. Викториан сам не осознал, когда сон превратился в явь. Вот только остановиться он не мог. Герцог понимал, что обладать ею он не может, не имеет права, не может раствориться в сладостных недрах этого прекрасного тела. Но доставляя удовольствие ей, он сам получал неведанное наслаждение.
Шеридан проснулась от неизвестных ей ощущений, рядом был он, такой красивый, мужественный. Его ласки дарили наслаждение, от которого хотелось стонать, кричать, девушка притянула его к себе желая быть ещё ближе. Опьянённая ароматом его кожи, она желала ощутить всем телом жар, исходивший от него. Викториан больше не в силах был бороться с собой, застонав, он поцеловал её и Шеридан ответила на этот поцелуй, со всей страстью, открылась ему навстречу, ничего не боясь.
Герцог же боялся, боялся, что окончательно потеряет над собой контроль и не сможет вовремя остановиться. Так как её сладкий аромат сводил его с ума. Целуя её, он продолжал свои ласки, доводя Шеридан до изнеможения, пока она не забилась в сладостной истоме. Это было прекрасно, он даже не знал, что можно получать удовольствие, даря наслаждение. У него было множество женщин, но такая, одна.
Прикрыв Шеридан одеялом он поцеловал её в лоб и обняв уткнулся в волосы вдыхая прекрасный аромат. Шеридан поудобнее улеглась в его объятиях, боясь что либо говорить, чтобы не испортить, этот прекрасный момент. Она не знала, что будет дальше, что будет завтра, но точно знала, что не забудет эту ночь никогда, ночь, которая подарила им страх, боль, облегчение и нечто прекрасное.
