Когда моя жизнь стала похожа на долбанное мыло?
Когда свернул не туда? Какой ребенок? Какая, мать вашу, левая шкура?
Тошно от себя. На Надьку не то что смотреть не могу. Я ее убить хочу. Растворить в небытие, чтобы и следа от нее не осталось.
Только это уже ничего не изменит.
Сажусь в тачку. Кладу руки на руль. Сжимаю-разжимаю пальцы.
В ресторан сегодня только ради Светы приехал. Просто чтобы увидеть. Чтобы убедиться, что она в порядке.
Увидел, и оторопь взяла. Я, когда самый первый раз с ней встретился, также себя чувствовал, ссыкливым пятнадцатилеткой в обществе богини.
Колбасит не по-детски. Только сейчас окончательно понимаю, что сделал. Что натворил…
Лучше бы остался дома. Не нужно было приезжать.
Я же ей угрожал. Своей Свете. Снова с дерьмом смешал свою женщину. И ради кого? Бросаю взгляд на Надьку. Сидит молча, изредка всхлипывает, затыкая свою пасть ладонью.
Тру лицо и щелкаю драйв.
У ЖК, где снимаю Беловой квартиру, притормаживаю за воротами. На территорию не заезжаю.
Я в принципе теперь, когда название этого района слышу, блевать хочу.
— Ты не зайдешь? — Надя размазывает по щекам потекшую тушь.
Не отвечаю. Просто жду, когда она свалит.
— Илья, ну что ты молчишь? — переходит на истеричный крик. — Что с тобой происходит? Ты изменился. У нас будет малышка, а ты…зачем ты так? Я же тебя люблю.
Чувствую ее губы на своей щеке, подбородке. Смотрю в лобовое. Не двигаюсь.
Противно. Ее голос, прикосновения. Все.
Вся эта гребаная жизнь теперь просто не имеет смысла.
Зачем я угрожал Свете? Это же еще один гвоздь в крышку гроба.
— Свали, — стряхиваю с себя ее руки.
— Илья…
— Иди домой. Если я еще хоть раз увижу или узнаю, что ты трешься рядом со Светой, ни бабок, ни ребенка своего ты не увидишь. Поняла меня?
Предупреждаю, не повышая голос. Просто говорю и смотрю перед собой.
Белова издает какой-то режущий слух звук и вылетает из машины. Как только это происходит, уезжаю.
Уже дома перепоручаю все финансовые заботы о Надьке своему помощнику, не хочу больше с ней встречаться. Только с ребенком, после того как родит.
В конце концов, тут моя мать права — ребенок не виноват ни в чем.
Долго хожу по квартире из угла в угол.
Я должен был больше внимания уделять жене. Должен был говорить с ней о своих проблемах в работе, с ней зажигать ночами по клубам. Ей предложить экспериментировать в сексе. Ей…
Должен был согласиться на суррогатное материнство, потому что она хотела этого ребенка. Я не хотел, а она хотела. Она бы была счастлива…
Да, она бы утонула в заботе о нем. Да, возможно, мы бы отдалились. Но она была бы моей. Со мной.
Руки трясутся. Набираю Свету, хотя понимаю, что до сих пор занесен в черный список. Вытаскиваю из ящика чистую симку. Снова звоню.
Гудки.
Три часа ночи. Она, конечно, спит. Одна?
Плевать. Даже если не одна. Пусть их хоть сотня у нее будет, мне плевать. Она не станет от этого хуже в моих глазах. Никогда. Я ей все что угодно прощу.
Все что угодно. Пусть она только даст мне шанс. Один. Всего один шанс, как тогда, в нашу первую встречу, когда я понял, что абсолютно ей не понравился…
—Да, Надежда Алексеевна.
— Илюша, милый, я до Светы не могу дозвониться. Где она?
— У вас что-то случилось?
Теща редко звонит Свете просто так, поэтому и спрашиваю.
— Да ничего. Прости, что отвлекаю. Ты ей скажи, чтобы она мне перезвонила, ладно?
— Надежда Алексеевна…говорите уже.
Раздражают эти показательные выступления. А факт того, что Света и с нее трубки не берет, доводит до состояния бешенства. Где она вообще? Что с ней?
Неужели и правда у мужика какого ночевала? При живом и все еще законном муже…
— Ох…да у меня тут соседи новые. Ночью на машине прямо в забор въехали, а ремонт оплачивать не хотят.
— Вы дома сейчас?
— А где ж мне еще быть?
— Я заеду через часик –два, все решим.
— Ну ты с ума сошел? У тебя же работа. Я тут сама как-нибудь.
Судя по тону, теща еще не в курсе, что ее дочь подала на развод. Это хорошо. Она с самого первого дня была моим союзником, может быть, сможет как-то повлиять на Свету. Отношения у них прохладные, но к матери Светлана прислушивается, иногда против своей воли. Не осознанно, я бы сказал.
Их конфликт родом из детства. Света раньше часто на мать жаловалась, потом они более-менее нашли общий язык.
В моей ситуации любые методы хороши. Что уж тут…
— Я приеду, — отрезаю безапелляционно и вешаю трубку.
— Илья Петрович, — Вера заглядывает в кабинет, после короткого стука. — Беляков уехал на встречу.
— Хорошо. В курсе меня держите. Сама знаешь, что он, — стреляю взглядом в потолок, — лично просил.
— Конечно. Может быть кофе?
Вера улыбается. Как всегда, приторно, будто вот-вот из трусов выпрыгнет. Раньше мне это льстило, сейчас подташнивает.
— Нет. Я уезжаю. Если будут искать, скажи, что я умер.
— Типун вам на язык, — будто в ужасе трясёт башкой.
До дачи доезжаю минут за сорок. Паркуюсь перед выломанным куском забора. Не соврала Надежда Алексеевна. На подъездной дорожке у соседнего дома стоит покоцаный на капоте Мурано.
