Мне почему-то сразу вспомнился момент отчаяния, когда я стояла на крыше дома и собиралась прыгнуть вниз. Тогда я тоже не задумывалась о последствиях. Просто хотела покончить с этой проклятой жизнью. Наверное, Антон имел в виду именно такие поступки. О других я даже не задумывалась.
– А в твоей жизни было по-другому? – я не сомневалась, что он говорил о себе.
Антон не ответил, встал с кровати и отошел к окну. Вероятно, не собирался продолжать разговор. Это было нечто личное… Даже в тускло освещенной комнате я видела, что его спина напряжена. Мне вмиг захотелось как-то помочь ему. Ну не жалеть, конечно же. Ведь для мужчин это унизительно. Но хотя бы позволить выговориться.
– Расскажи. Тебе сразу станет легче, вот увидишь, – приблизившись, положила руку на напряженную спину.
Он дернулся, будто это был удар плетью, и продолжил молчать. Я уже и не надеялась на откровение.
– Я не думаю, что ты поймешь человека, которым двигало отчаяние, – он выплюнул слова, которыми ранил меня до глубины души.
– Да что ты?! – чересчур эмоционально выкрикнула и скрестила руки на груди. – Конечно, откуда же мне знать, что такое отчаяние! – сарказм так и сквозил в моем голосе.
Надо было сначала подумать головой, а уж потом говорить. Антон ведь не знал о моем прошлом. Но меня уже понесло…
– Майя, не начинай! – строго отчеканил он. – Ты понятия не имеешь, что произошло в моей жизни, и…
– А ты, стало быть, знаешь, что было в моей? – истерично закричала.
Слезы готовы были уже сорваться из глаз. Дура, ведь знала, что добром эта перепалка не закончится, но было уже поздно сходить с дистанции.
– И что же? Парень бросил? – язвительно выплюнул и рассмеялся. – Или что еще страшного могло произойти? – на слове «страшного» он сделал акцент.
Похоже, Антон встал в оборонительную позицию и насмехался надо мною. Ком обиды застрял в горле, а слезы все же брызнули из глаз. Мне стало неприятно находиться рядом с ним. Даже хотела махнуть на все рукой, одеться и уйти. Так и решила поступить, однако сначала нужно было довести начатое до конца.
– Ты думаешь, я от хорошей жизни переехала одна в незнакомый город? – видела удивление и немой вопрос. – Да, Антон, я приехала из другого города. Родителям на меня всю жизнь было плевать. Мама всегда любила старшую сестру, а я была на побегушках. Отцу до меня тоже фактически не было дела. Мы жили в одной квартире, но складывалось такое ощущение, что чужие друг другу. Во всяком случае, так я себя и чувствовала.
Смахнув слезы, перевела дыхание. Вспоминать свою жизнь было болезненно. На словах, со стороны, все это выглядело вроде не так ужасно, каким являлось на самом деле. Лишь несколько человек знали, как я действительно себя ощущала. Я считала себя сиротой при живых родителях.
– В девятнадцать я встретила удивительного мужчину. Только сейчас понимаю, что вся моя любовь была придуманной. Наверное, я видела в нем отца или хотела видеть, которого у меня не было. Странно звучит, правда? – я даже рассмеялась. – Видя, как другие отцы относятся к своим дочерям, я завидовала им. У них была любовь, которой никогда не было у меня…
На некоторое время повисло молчание. Антон не спешил что-то говорить. Он точно знал, что я еще не закончила.
– Дима был старше на десять лет. Но меня это не смущало. Я с головой ушла в отношения и стала упускать мельчайшие детали. Он не любил меня, просто позволял быть рядом. Когда я забеременела, то решила, что теперь моя жизнь будет идеальной. Мечтала, что мы поженимся с Димой и будем отличной семьей… – тяжелый вздох сорвался с губ. – На третьем месяце беременности я застукала в нашей постели Диму с другой. В тот момент думала, что это самое страшное из того, что могло произойти со мной… Но нет. Дальше было еще хуже.
Антон сделал шаг навстречу. Меня начало трясти от нахлынувших воспоминаний, слезы градом катились по щекам. Выставив руку вперед, остановила мужчину. Мне не нужна его жалость. Так же, как и ему не нужна была моя. Я просто хотела выговориться. Он понял меня и не делал больше шагов навстречу.
– Хочешь знать, что было дальше? – я уже стала сомневаться, выдержу ли снова это все.
И есть ли смысл продолжать? Может, ему нет никакого дела до меня, а я тут распинаюсь.
– Да, – коротко, но требовательно ответил Антон.
Я кивнула и, набравшись храбрости, продолжила рассказ.
– В тот период жизнь для меня вообще перестала существовать. Я почти две недели только и делала, что рыдала. Никуда не ходила, никого не хотела видеть, почти не ела. Именно тогда так сильно истощила свой организм, что в конце потеряла почти пять килограммов. Вскоре успокоилась и решила, что пора встретиться с друзьями и жить дальше. Честно, лучше бы я продолжала реветь… – здесь было самое сложное.
О том, что произошло в тот день, не знал никто. Я боялась говорить об этом Волику. Ведь то были и его друзья… Прекращая размышлять, продолжила:
