– У одного из друзей была своя квартира, мы часто зависали на ней. Когда я ехала к ним, точно знала, что в тот день по плану намечается вечеринка. Юра каждую пятницу устраивал ее. Думала, немного отдохну и отойду от горьких воспоминаний. Поднимаясь по лестнице, внезапно услышала голоса троих из друзей. Они так удачно вышли покурить, я поспешила к ним, но то, о чем они говорили, заставило меня остановиться.
Мне нужно было присесть. Коленки подогнулись, и говорить стало трудно. Я подошла к кровати и шумно опустилась на нее. На Антона старалась не смотреть. Мысленно вернулась в тот день и стала вспоминать злосчастный разговор:
В тот момент во мне что-то оборвалось. Я просто отказывалась верить своим ушам, ком в горле мешал дышать. Перед глазами поплыла картинка, я чуть не упала в обморок. Не помню, как спустилась на первый этаж и вышла из подъезда. Я уже ревела, не переставая, слезы затуманивали взгляд. Мне было так страшно, что я не понимала, кто друг, а кто враг. Даже не знала, что делать дальше. Эмоции не отпускали. Придя домой, закрылась у себя в комнате и продолжала рыдать. А на второй день ощутила дикую боль, она скрутила живот спазмом. А потом что-то мокрое появилось между ног. Кровь. Много крови…
Очнувшись в палате, не сразу вспомнила, что произошло. Но в тот момент, когда мама сообщила мне, что я потеряла ребенка, жизнь для меня оборвалась…
Антону я рассказала все слово в слово. Так же упомянула, что позвонила Юре, стоя на крыше, и заявила:
– Можешь не переживать за свою тачку, ты ее не проиграл!
Именно тогда думала, что это реально конец. Я была полностью уничтожена. Не было смысла продолжать жить дальше. Ради кого? Ребенка больше не было. Любимый предал. Родители не спешили утешить. Лишь мама сначала суетилась вокруг, а в итоге сказала, что нужно быть сильной и не позволять эмоциям взять верх.
Майя уже крепко спала в моих объятиях, а я не мог сомкнуть глаз. В голове, как противный звон, эхом тарахтели недавние слова девушки:
– Я хотела спрыгнуть с крыши девятиэтажки…
Блять. Меня трясло от переизбытка адреналина в крови, да так сильно, что подо мной вибрировала кровать. Будь я наедине, подорвался бы и пошел молотить грушу, выплескивая весь гнев наружу. Он беспрерывно бренчал во мне еще с момента, когда я увидел Майю на дороге. Она, словно трясущийся маленький котенок, громко мяукала из-за страха и искала того, кто бы подобрал ее и согрел.
Майя была настолько испугана и растеряна, что бросилась в чужие объятия, не задумываясь о последствиях.
Сначала я не знал, что это она шла по той треклятой дороге. Девушка, которая парой нецензурных фраз сумела разжечь во мне былую страсть. В день нашей первой встречи на пешеходном переходе я изумился чувствам, рвущимся из глубины души. Она кляла меня последними словами, а я, как доверчивый мальчишка, завистливо ловил каждое ее слово и изнемогал от жажды обладать этой девушкой. Я бы мог запросто перекинуть малышку через плечо и бесцеремонно увести в свою берлогу. Но вместо этого бросил ей вслед властное:
– Моя!
И я точно знаю, она услышала. Слова, сказанные от души, всегда найдут отклик. Майя вдруг что-то простонала во сне и мигом сжала меня в объятиях, после чего расслабилась. Выдохнула. Блять, я держался на честном слове. Мое терпение готовилось лопнуть, и тот, кто обидел девочку, этим вечером рисковал стать трупом. И остальные тоже.
– Глупышка моя… – прошептал и аккуратно погладил ее по копне каштановых волос.
Я млел, чувствуя под пальцами шелк волос и вдыхая аромат моего шампуня на девушке. МОЯ! Никуда не отпущу, никому не отдам. Размажу по стенке любого, кто посмеет косо взглянуть.
