– Олег, может, ты Кате веришь? Может, ты действительно думаешь, что я не люблю тебя? Что хочу уйти? С этим связан твой запрет?
«Мне абсолютно фиолетово до этой Кати и до того, что она говорит. Я тебя хочу, я всегда тебя хочу, когда ты выходишь из себя. Но если я тебе сейчас это скажу, боюсь, получу по кумполу».
Это было его ошибкой – сидеть и молчать. Он не до конца ее еще знал. Пока он молча слушал ее и размышлял о своих желаниях, Аня, видимо, накрутила себя так, что уже дальше было некуда. Она вдруг соскочила со скамейки, схватилась руками за лицо и закричала:
– Значит, ты мне не веришь? То есть то, что ты мне там наговорил месяц назад под деревом, ты продолжаешь так думать? Я все еще двуличная тварь? А сейчас уже, наверное, и триличная. Ведь я теперь еще с тобой и сплю, и вру нагло тебе в лицо о своей любви. Так?
Пока Олег лихорадочно пытался сообразить, как исправить ситуацию, Аня развернулась и побежала к общему дому. Он бросился за ней. На входе он увидел, как она пулей ворвалась к ним в комнату и хлопнула дверью. Олег слегка притормозил, ведь надо было еще найти слова, которые он должен ей сказать, объяснить, почему он против этого общения. Толку не было никакого. В голове гулял ветер, и, решив действовать по ситуации, Олег зашел в комнату.
То, что он увидел, его шокировало: Аня собирала вещи. Она достала чемодан и скидывала в него все, что ей попадалось под руку.
– Можно узнать, куда ты собралась? – осторожно спросил Олег.
– Домой, я ухожу с этого чертового проекта. Мне нечем здесь дышать. Я устала от всей этой грязи. Какой смысл тут находиться, когда твой парень считает, что ты спишь с ним ради проекта.
Олег подбежал к ней и схватил ее за руки. Аня стала вырываться и кричать, чтобы он ее отпустил. Она что-то еще кричала о том, чтобы он оставил ее в покое, что ей плохо.
В комнату забежали Саша с Иваном, но Олег так на них гаркнул, что они тут же вышли. Он лишь крепко сжимал ей руки и просил успокоиться, в какой-то момент он успел перехватиться и крепко обнял ее, а затем повалил на кровать. Там она продолжала брыкаться, но уже молча, стиснув зубы. Олег зажал ее своим телом и стал шептать прямо в ухо:
– Успокойся, ты все неправильно поняла. Я совсем не думаю, что ты со мной спишь ради проекта, и нисколько не сомневаюсь в твоей любви. Ты не дала мне сказать. Я прошу тебя: успокойся.
Аня уже не брыкалась, а просто мотала головой. Тогда он начал покрывать ее лицо поцелуями и уже не мог себя сдерживать. Его руки стали лихорадочно ходить по ее телу, а губы жадно целовать все, что им попадалось на пути. Аня начала отвечать ему. Он почувствовал ее руки сначала на своей голове, а потом и на теле. Все смешалось и закружилось, он чувствовал только ее запах, слышал ее дыхание около себя, и мир опять разделился на два. В одном были только они, в другом все, что за дверью.
Когда все закончилось, он сразу же стал говорить, чтобы не дать ей опомниться.
– Я просто боюсь, что ты разлюбишь меня. Ты мало знала мужчин и всегда жила на уровне чувств, а теперь ты стала с ними говорить, узнавать их, и может появиться тот, кто заинтересует тебя. Не на уровне чувств, а как человек, и ты начнешь к нему присматриваться и поймешь, что именно он тебе нужен, а не я. У вас с этим товарищем есть общее увлечение, вы можете обсуждать то, что вы любите. Это как если бы в студии рядом со мной появилась девушка, с которой бы я начал петь, писать песни. Тебе бы понравилось это? Наблюдать за нашим совместным увлечением? Именно поэтому я попросил тебя с ним не общаться.
Олег не сказал ей самого главного. Что он не хочет делить ее ни с кем. Что желает, чтобы она принадлежала только ему. Но он боялся, что этому факту она совсем не обрадуется.
Аня провела тыльной стороной руки по его лицу. Затем взъерошила его волосы и улыбнулась.
– Ты забываешь о том, что никто из них не может давать мне энергию. Без тебя я очень быстро иссякну и превращусь в зомбика. Но ты прав, мне бы было это неприятно. Я больше не буду с ним общаться. Здороваться-то хоть можно?
Олег улыбнулся.
– Здороваться можно.
Он взял ее руку в свою и вдруг заметил на ней синяки.
– О-о-ох, – только и смог выдавить он. Затем он взял вторую руку. Там было то же самое. В тех местах, где он ее сдерживал во время истерики, появилось несколько огромных фиолетовых синяков. Олег поцеловал Аню в эти места, затем закрыл свое лицо ее руками и прошептал:
– Я все время тебя калечу.
– Для моей же пользы, – Аня вытащила свои руки, обняла его и начала покрывать поцелуями его лицо, приговаривая, что, если бы не это, она бы ушла и уже через пять минут об этом пожалела и было бы все только хуже. И что она благодарна ему за эти синяки.
