– Он зашел в фургон сказать мне, что на завтра обещают дождь и нам придется менять план по съемкам. А увидел меня, лежавшую на кровати. Я успела потерять сознание. У нас на площадке всегда дежурит бригада скорой. Их он и позвал.
Аня отвернулась от окна и приблизилась к Олегу.
– Он позаботился обо всем. Уговорил ребят из скорой никуда не сообщать об этом случае, а на съемочной площадке всем сказали, что у меня подскочило давление, – Аня усмехнулась. – Они деликатно сделали вид, что поверили. Вот и все.
«Значит, когда она, улыбаясь с фотографий, выкладывала виды съемок, под рукавами ее одежды заживали раны от порезов», – пронеслось в его голове. Олег слегка привстал на кровати, Аня тут же бросилась к нему и начала руками укладывать обратно, он перехватил ее руки и поцеловал сначала в одно запястье, а потом во второе, точно в место порезов, а потом соединил ее руки вместе и прижался к ним лицом. Прошло несколько минут. Олег все это время думал о том, что теперь к его чувству вины за совершенное двадцать с лишним лет назад и за подвал прибавится новое. И это надо будет вынести. А у него теперь сердце, говорят, слабое. «Я никогда не научусь ее чувствовать. Я отпускаю ее, когда не надо, и держу рядом, когда надо отпустить».
В палату снова заглянула дочь.
– Родители, ну хорош уже. Я там вся извелась уже, – увидев отца, склонившегося над руками мамы, она посмотрела на Аню и быстро спросила: – Все в порядке?
Олег оторвался от рук жены, повернул лицо в сторону дочери и, улыбнувшись, произнес:
– Уже да!
Затем откинулся на подушки. Посмотрел на них обеих и весело произнес:
– Ну, как вы будете меня выхаживать?
Выхаживали они его по очереди. Когда у Ани был занят день, с ним была дочь, а Аня приезжала ночью. И наоборот. Через три недели Олега выписали, взяв с него обещание вести здоровый образ жизни, не нервничать, и выдав кучу рецептов, а также вдоволь нафотографировавшись с ним и Аней и собрав автографов для всей больницы. Они еще просили устроить для них концерт, но Аня воззвала к их разуму и заявила, что ни о каких песнях сейчас не может быть и речи.
Они посадили дочь на самолет, и Аня по дороге из него наконец решилась спросить:
– Что дальше? Ты заберешь меня отсюда?
– А ты поедешь? – усмехнулся Олег.
– Я не знаю: я и людей подвести не могу, и без тебя не могу, – она быстро обняла его и прижалась к груди.
Олег погладил ее по голове.
– Не переживай. Сергей дал нам отпуск размером в год. Он сказал, что устал от нас всех и надо все-таки отдыхать. Так что, если ты не против, я планирую на время твоих съемок поселиться в твоем фургоне, писать музыку, отвлекать тебя от процесса и путаться у всех под ногами. Как тебе план?
Аня подняла голову и поцеловала его.
– Отличный план.
На следующий день Олег попросил Сергей собрать всю его домашнюю аппаратуру и выслать контейнером на место съемок.
Поначалу Олега все пугались. К Ане они за несколько месяцев сумели адаптироваться, а Олег был для них в новинку. Он часто сидел на ступеньках у фургона с мини-синтезатором в руках и наушниках, болтался по съемочной площадке небритый и всем улыбающийся. Постепенно люди поняли, что особой звездности в нем не наблюдается и он вполне себе обычный человек, стали общаться с ним и даже улыбались в ответ. Еще спустя какое-то время на него почти перестали обращать внимание и даже иногда пользоваться его помощью в отношении Ани.
Аня оказалась настоящим монстром на площадке. Она пыталась добиться идеала и постоянно останавливала съемки. Рычала, ругалась, повторяя дубль за дублем сцены из фильма, добиваясь в конечном итоге того, что было ведомо одной ей. Иногда, когда у нее долго не получалось добиться результатов и она особо распалялась, кто-нибудь из съемочной группы писал смс Олегу и он приходил на площадку. Обычно он подходил к жене со спины, обнимал и, поцеловав в щеку, просил не пугать его и не превращаться в монстра из его любимой жены. Аня при этом очень быстро приходила в себя и начинала таять. Все выдыхали. К сожалению, жена очень быстро это дело выявила и попросила Олега не делать этого. Но он все равно делал в особо сложных случаях.
Олег написал новую песню и как-то вечером решил ей ее спеть. Аня всю песню сидела неподвижно и смотрела в одну точку, а когда он закончил петь, она подняла глаза на него и спросила:
– Ты думал о них, когда писал? – Аня говорила о порезах на ее руках. Олег кивнул.
– Это будет хит, не отдавай его группе. Выпусти от своего имени.
Олег так и сделал. Он переслал Сергею все свои наработки. И тот, записав песню в студии вместе с Крисом, отправил ее в ротацию под именем Олега. Песня взорвала эфиры и продержалась во многих чартах на первых местах почти год.
