Гаррис был страшной занозой. Он, похоже, приставал к Джеймсу лишь потому, что тот очевидно уклонялся от расспросов.
– Встретишься с ней, вот и узнаешь, – ответил Джеймс, пытаясь изобразить дружелюбие.
– Как ее зовут? Где вы познакомились?
«Отвяжись, придурок».
– Так, через одного приятеля.
Пока Джеймс раздумывал, как бы выпутаться из ситуации с воображаемой подружкой, Гаррис заметил что-то на экране у Паркера и испустил душераздирающий вопль.
– Паркер, что ты делаешь в «Гугл плюс»? Кто вообще ходит в «Гугл плюс»? Ты общаешься сам с собой? Ведь больше там никого нет…
– Еще твоя мамочка, – отрезал Паркер.
– Нет, это твоя мамочка сидит в «Гугл плюс». Наверное, ты ее научил. И она приплюсовала тебя в друзья.
– А твоя мать по выходным пользуется «Аутлуком», – парировал Паркер.
– А твоя мать – голубиной почтой.
– А у твоей матери есть факс, и она всех…
Судя по восторженным интонациям, они считали свою беседу комическим представлением, достойным остаться в веках. Шуточная импровизация на уровне лучших эстрадных дуэтов.
Джеймс надел наушники.
Представь, что работаешь со взрослыми людьми. Представь. Мысленно он вернулся к изучению древностей в Британском музее, с Анной. Судя по тому, как она отреагировала на шуточки на веб-сайте, Джеймс даже вообразить не мог масштабы ее презрения, если бы Анне пришлось провести несколько часов в этом зоопарке.
Самое неприятное, что он, после того как дал волю чувствам – хотя и слишком бурно, – искренне с ней соглашался.
Анна постучала дверным металлическим кольцом по черной блестящей двери и ощутила легкий приступ любопытства – как устроен домашний быт Джеймса Фрейзера? Он жил на тихой строгой улочке, застроенной викторианскими особняками с белыми карнизами и аккуратно подстриженными живыми изгородями. Дома здесь были слишком дорогие, чтобы не содержать их в порядке. На окнах у Джеймса, как полагается, висели белые жалюзи, наполовину поднятые в гостиной, а на крыльце, выложенном плиткой, красовалась винтажная газовая лампа.
Джеймс, в темно-синей рубашке и кардигане, открыл дверь. Вид у него был более радушный, не такой напряженный. Анна подумала: ну конечно, на своей территории.
– Спасибо, что заглянула. Я очень признателен.
– Никаких проблем, я не так уж далеко живу – в Сток-Ньюингтоне. Надеюсь, ты починил посудомойку?
– Что? А, да, конечно…
Анна прошла вслед за ним в гостиную. В узкой кухне она заметила черный холодильник, плиту, множество хромированных поверхностей. Ух ты! К себе в квартиру его лучше не пускать. Внутренний голос сказал: «Договорились».
– Чай, кофе?
– Чай, если можно.
– Ты, кажется, пьешь с малиной? У меня еще есть.
– Да, спасибо.
А он оказался наблюдательнее, чем она думала.
Что-то огромное и косматое, лежавшее в кожаном кресле, мяукнуло, развернулось, село и хлопнуло глазами.
– Ой! – вскрикнула Анна, не удержавшись.
Джеймс рассмеялся.
– Анна, это Лютер. Лютер, это Анна.
– Это… кот? Какой он огромный!
– Да уж, просто великан. Хотя, наверное, если его побрить наголо, получится Горлум.
– А почему он так на нас смотрит?
– Как?
– Как будто замышляет убийство.
Она с облегчением увидела, что Джеймс улыбнулся.
– А он и правда выглядит так, словно хочет всех уничтожить. Я долго пытался определить, как это выражение называется, а ты догадалась за одну секунду. Когда в небе расцветет ядерный «гриб», на красной кнопке будет лежать чья-то серая лапа.
– Лютер – в честь Мартина Лютера?
– Нет, к сожалению, в честь Лютера Вандросса.
Анна не знала, надо ли из вежливости гладить кота.
– Я не большая любительница кошек, – виновато произнесла она.
– Да и я не доктор Дулитл, – ответил Джеймс, который стоял, скрестив руки на груди, и по-прежнему улыбался. – Предпочитаешь собак?
– Я вообще не очень люблю животных… Ну, не считая хомячка, который был у меня в детстве, – поспешно сказала она. – Его звали Укроп.
– В честь приправы?
– Ну да. Ему шло…
– Как-то странно. Лучше бы Нарцисс. Это, конечно, растение, но в то же время и имя.
– Спасибо за совет. Он все равно уже умер.
– От стыда, – ввернул Джеймс, и Анна рассмеялась вопреки собственной воле. – У Лютера много проблем, но по крайней мере мы не назвали его Шалфеем…
Он нагнулся, чтобы погладить кота. Тот увернулся.
– Лютер, мы же просто шутим, – сказал Джеймс, но кот спрыгнул на пол и направился на кухню.
– Вообще-то это был кот моей жены, – объяснил он.
– Понятно.
Она заметила, что он употребил прошедшее время. И он тоже заметил.
– Мы с Евой расстались два месяца назад.
– Сочувствую, – сказала Анна.
На самом деле она этого и представить не могла. Джеймс Фрейзер, оставшийся один… как-то маловероятно. Разумеется, он энергично трахался с какой-нибудь модной подругой своей жены в туалете отеля «Хокстон», нанюхавшись кокаина. Ну, или что там еще обычно делают бессердечные хипстеры за тридцать. Она заметила, что у Джеймса не было обручального кольца.
Он пошел вслед за Лютером на кухню, взял чашки, поставил чайник.
– Сейчас принесу материалы, – сказал он, возвращаясь в гостиную, где неловко стояла Анна. – Ты не хочешь раздеться?
– О… спасибо, – Анна протянула ему свое серое пальто.
