– Здорово, Брэдли! Ехал домой и увидел твою машину. Извини, я так тебе и не перезвонил. Сумасшедший день. Что ты хотел?
Брэдли смотрит на меня, затем на него.
– Хотел предложить тебе завтра пообедать. Что, если я к тебе заскочу?
– Отлично, – кивает Грейсон. – Только позвони заранее, вдруг не смогу вырваться…
Я их не слушаю. Я сосредоточена на маме. Она начинает собирать со стола тарелки.
– Мама!
– Что? Кенсингтон, честное слово… – С тарелками в руках она раздраженно оборачивается ко мне.
– Где мои картины? – рычу я.
Она хмурится в замешательстве.
– Все, что твое, лежит в той коробке.
– Картины лежали под коробкой. Их было штук пять. Вспомни. Ты их никуда не перекладывала?
Мама достает стаканы из посудомойки.
– Ну, если они не там, тогда не знаю. И честно говоря, я могла бы использовать место в кладовке, так что, если тебе нужна твоя коробка, забери ее с собой. Грейсон, кофе? Я только что сварила.
– Куда они делись? – Гнев во мне так и клокочет. Я уже была на взводе, а теперь еще и это? – Ты что, их выбросила? – во всю глотку кричу я, сверкая глазами. Поворачиваюсь к папе. – Ты позволил ей выбросить мои картины? Мои школьные работы!
Часть моей души!
Брэдли выглядит смущенным. Папа поднимает руки, жестом показывая, что не имеет понятия, о чем я говорю. Рен как-то странно смотрит на меня и уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но мама ее опережает.
– Кенсингтон, ты полагаешь, я должна следить за твоими вещами? – Она качает головой. – Кофе хочешь?
И это все?
Делаю шаг назад, утратив дар речи. Она не понимает. До нее просто не доходит.
– Школьные награды Грейсона выставлены на почетном месте, а мои картины… ты выбросила?
Я злилась, что она запихнула их в какой-нибудь ящик, а она их, оказывается, вообще выкинула. Моих картин больше нет.
Так и Шейна она выкинула из моей жизни.
Не говоря больше ни слова, бегу по лестнице наверх, перепрыгивая через две ступеньки.
Она даже не позвонила и не спросила разрешения. Вряд ли она удостоила их хотя бы единого взгляда.
Черт, она даже не понимает, о чем я говорю. И уверена, что знает, что будет лучше для меня и Шейна. Она не имела права!.. Слезы дрожат на ресницах, комната расплывается перед глазами.
Тянусь на цыпочках за коробкой, вытаскиваю ее с полки кончиками пальцев и роняю себе в руки.
Спускаюсь вниз и прохожу мимо кухни. Грейсон предлагает Брэдли поиграть в гольф. Папа что-то говорит Рен о детской комнате. Я не останавливаюсь.
– Я ухожу!
Кажется, они меня даже слышат.
Но мне сейчас все равно. Прижав коробку одной рукой к бедру, другой рукой распахиваю дверь. Не тружусь закрыть ее и бегу к машине. Пока иду по дорожке, позади раздается голос Брэдли.
– Кенз! Кензи!
Я закрываю багажник, когда он появляется на крыльце.
На мгновение он оборачивается к прихожей.
– Грейсон, я позвоню тебе завтра. Всем пока!
Хлопаю крышкой багажника и встречаюсь глазами с Брэдли. Мой взгляд говорит: «Не спрашивай».
Он этого и не делает.
А следовало бы.
Для тех, кто посещает тренажерный зал, существуют неписаные правила. Код поведения, которого каждый придерживается. Эти правила не развешивают по стенам. Они всем известны.
Первое: правило часовых поясов. Раннее утро – для всех. В это время занимаются и новички, и фитнес-эксперты. В полдень приходят настоящие качки, азартные культуристы и кардиокоролевы. А вечерами собираются те, кто желает похвастать своими точеными формами.
Не стесняйтесь смотреть. Не смущайтесь, если будут смотреть на вас. Тренироваться необязательно.
Я все еще пыхчу от злости, так что хорошая тренировка мне просто необходима.
Мы с Брэдли приехали немного позже обычного, потому что задержались у родителей. Отлично, Тоня уже здесь. Наверное, потому, что заказала урок с Троем.
Терпеть не могу с ним работать. Парень – гора мышц и обожает сталкивать нас с Тоней в глупых соревнованиях, от которых, предполагаю, получает некое извращенное удовольствие. Неужели действительно важно, сколько прыжков с хлопками или отжиманий мы способны сделать за три минуты?
– Будешь работать в паре с Тоней? – спрашивает Брэдли.
Мы разговариваем натянуто. Мне вообще не хочется говорить, потому что я по-прежнему злюсь на него. Спросите меня, на кого я не злюсь.
– Пойду, пожалуй, на кардио, выпущу пар, – отвечаю я.
Отдаю ему свои вещи, чтобы он запер их в шкафчике.
– Ладно, – откликается Брэдли, целует меня и идет к штангам.
Вешаю на шею наушники. Не нужен мне поцелуй. Мне нужно понимание. И поддержка. А сейчас я хочу отгородиться от мира музыкой, сжечь лишние углеводы и забыть обо всем.
Тоня разогревается на беговой дорожке. Она в шортах для бега и желтой майке с вшитым бюстгальтером. Я обожаю такие. Но Тоне не помешало бы надеть еще один бюстгальтер под майку – тогда хоть было бы видно, что у нее есть грудь. Впрочем, многие не против и такого варианта, особенно парень, с которым она сейчас разговаривает.
Второе правило тренажерного мира: никогда не выбирай кардиотренажер рядом с кем-то, если другие свободны. Тем более если вы незнакомы и не уверены, что вам будут рады. Я не уверена, что мне будут рады, однако свободен только один.
