– Нет, послушай. Когда главные герои встречаются, тебя наполняет такое теплое ощущение надежды, понимаешь? И мы смеемся, иногда смеемся до слез, видя неловкие ситуации, в которые они попадают на пути к тому, чтобы быть вместе. А потом следует романтичное признание в любви, и тебя переполняет восторг, потому что они наконец-то друг друга нашли. И хотя финал абсолютно предсказуем, ты плачешь. Я плачу…
И тут я понимаю, что действительно плачу, и улыбаюсь, думая, что, наверное, несу чепуху.
Он качает головой и недовольно морщится.
– Слушай, не знаю, что ты хочешь этим сказать, но мы живем в реальном мире и…
– Я не хочу реального мира. Ты не слушаешь.
– Ладно, давайте немного притормозим.
Все еще сжимая в руке кольцо, я откидываюсь на спинку. Кошмарное вышло объяснение. По щекам текут слезы. Если я уверена, что поступаю правильно, почему мне так тяжело?
– Я знаю, все это неожиданно и, может быть, кажется бредом…
– Дело в Беннете, так?
Мое сердце пропускает удар. Я смотрю в его голубые глаза. Ему больно.
– Нет, не так, – мотаю головой. – Дело во мне. Как-то так получилось… не знаю… я потеряла представление о том, кто я на самом деле и чего хочу от жизни… Да, я хочу семью и детей, но…
– Я не понимаю, Кенз. Я имею в виду… – Он растерянно замолкает.
Что ж, немудрено растеряться. Я и сама не очень себя понимаю.
– Брэдли, прости. Я люблю тебя, но… недостаточно сильно. Это не…
– Не надо. – Он вскидывает руку, чтобы меня остановить. – Ничего больше не говори, пожалуйста. Просто… Черт, Кензи. – Глаза у него блестят. Не глядя на меня, он поворачивает ключ в замке зажигания. – Просто подумай о том, что ты делаешь. Я… Мне нужно побыть одному. Немного остыть.
Вина разъедает мои внутренности, как кислота. Киваю, вытирая мокрые щеки.
– Хорошо.
Я должна ему хотя бы это. Дать ему возможность переварить все, что наговорила.
Тянусь к дверной ручке и замечаю, что руки у меня дрожат.
Остаток рабочего дня я провела словно в оцепенении. Хочу немедленно улететь в Лас-Вегас. Вещи у меня с собой. Нет купальника, но его можно купить и там. Еще можно взять с собой Элли. Что случается в Вегасе, остается в Вегасе, не так ли?
Я тоже могу остаться в Лас-Вегасе. Почему бы и нет?
Снова звонила мама. Я пока не готова с ней говорить. Не знаю, что ей известно. Про встречу с организатором свадеб? Или Брэдли рассказал все Грейсону? Если рассказал, то Грейсон, конечно, все выложил маме.
Брэдли пока не вернулся. Его можно понять. Элли, наверное, на выездной встрече с клиентом, в Сети ее нет. Тоня идет по коридору. Не смотрит на меня. Не могу поверить, что я отменила свадьбу. Ради чего я рискую? У меня нет гарантий от Шейна. Никаких. Он просит уделять ему время, развлекает меня своим романтическим списком, чтобы потом отступить в тень и сказать с сексуальным британским акцентом: «Пожалуйста, отмени помолвку, и тогда, возможно, я тебя еще раз поцелую…»
Самое глупое, что я так и сделала. Разорвала помолвку с красивым, надежным мужчиной. Но я сделала это не ради Шейна. Нет. Это часть моего плана. Супер-оперативно-спасательного плана.
И спасаю я не кого-нибудь…
А себя.
Спасаю ту девушку, которая до сих пор верит в сказки. Точнее, в их взрослую версию. В них может не случиться «жили долго и счастливо», зато будет «в мире с самой собой».
Надо подумать о новой работе. Если Клайв не врет насчет финансового положения агентства, мне тем более следует этим заняться.
Я действительно могла бы открыть свою студию.
Только почему же его кольцо до сих пор у меня? Почему я не позвонила ни тете Грете, ни маме и не рассказала им, что свадьба отменяется? Или хотя бы Элли? Я никому не сказала, лишь слежу за своим телефоном, чтобы не пропустить звонок Брэдли, и наблюдаю за дверью, ожидая, когда он вернется. Вообще, он вернется?
И как мне пережить встречу с клиентами после работы? Шейн там будет. И Брэдли должен быть. Тоня такое ни за что не пропустит. Все чаще поглядываю на часы, и волоски на затылке постепенно встают дыбом.
Как в затишье перед бурей.
Пейнтбольная площадка напоминает сильно замусоренную полосу препятствий. Среди деревянных крепостей и каменных стен тут и там разбросаны тюки сена и тракторные шины. Наш офис участвует в игре вместе с другими группами. Здесь имеются судьи и правила ведения боя. Понятия не имею, что за правила, потому что я не слушаю.
– Перестань на него пялиться, – шепчет Элли, пока я затягиваю лямки комбинезона.
Симпатичный, кстати, комбинезончик: черный, на молнии спереди, с гигантским фирменным знаком на спине, который легко сойдет за мишень.
– На кого?
Невинно хлопаю глазами, хотя прекрасно знаю, о ком она говорит. Шейн стоит рядом с Клайвом и Рэндом Петерсоном и вместе со всеми внимает разглагольствованиям судьи. Под каждым глазом у Шейна – черные полосы боевой раскраски, на поясе – боеприпасы, у бедра – автомат. Не будь этот автомат ярко-голубым и с прозрачным пузырем наверху, Шейн казался бы совершенно неотразимым.
Впрочем, он и так неотразим.
