Тарх начертил на песке руну Чернобога и кинул призыв. Не успел тот появиться, как Тарх кинул в него молнию, тот уклонился и выставил щит.
— И тебе доброй ночи, Перунович, чем обязан столь горячему приему? — спокойно сказал Люций, улыбаясь, словно издеваясь.
— За подлость свою ты ответишь, треклятый Арлег Чернобог!
— Э-эм, за какую именно, можно узнать хоть?
Чернобог спокойно уклонился от большого огненного шара.
— Прекрасно известно тебе, за какую!
Тарх кинул еще один шар, тоже мимо. Шар попал в гору неподалеку. Ее вершина обрушилась.
— Вот сколько тысяч лет тебе, Тарх Перунович, а ума-то не нажил нисколечки! Импульсивный, как юнец! — усмехался дьявол. — Разве есть в том вина моя?
Люций клубком перекатился от струи огня и, оказавшись за спиной Тарха, схватил его за горло, держа изо всех сил.
— Может, смиришься, наконец уже, что моя она, мне предназначена! Что записано в книге судеб, пером того во век не срубить, топором, чем скорее ко мне уйдет, тем быстрей к тебе вернется.
Вместо ответа Тарх схватил противника за длинные волосы и потянул вверх, тот лишь сильнее сдавил горло своего извечного противника, затем резко отпустил. Тарх упал на одно колено, тяжело дыша.
— Остыл? — осведомился Люций спокойно.
— Никогда ты ее не получишь! — прорычал Тарх.
В его руках вдруг появился огромный меч, с коим он бросился на Чернобога. Тот отскочил, и через мгновение в его руках тоже был огромный, тяжелый клинок. Двое мужчин закружились в смертельном танце, нанося друг другу тяжелые, беспощадные удары. Даждьбог отвлекся лишь на мгновение. Но этого Чернобогу хватило, чтоб нанести удар противнику точно под сердце. Он упал на колени, не в силах вздохнуть, изо рта пошла кровь.
— Что ж теперь ты мне скажешь, Даждьбог Тарх Перунович? — победно усмехнулся Люций, смотря на наконец-таки поверженного извечного врага.
Вдруг сама земля затряслась под противниками и в землю меж ними ударила молния. Чернобог отшатнулся, едва не упав, Тарх упал на спину.
— Как же вы меня достали, чтоб вас обоих в пекло утащило! — услышали они над собой ее голос.
— Скройся сейчас же, чтоб глаза мои 30 лет тебя не видели, — слова предназначались Люцию.
— А я что, я ничего, сам вызвал меня и драться кинулся, я лишь защищался. А то, что у нас с тобой, так-то — недоразумение чистой воды! Нафига ломанулась его прикрывать? Что ему сделалось бы??? Я если меч выну, он умрет, — кивнул Люций на Тарха, — что делать будем?
— Супружницу свою зови, пусть лечит.
— А, может, ну его?
— Тебе жить спокойно надоело? Зови, сказано!
Марена появилась на пляже через несколько секунд.
— Исцели его, — кивнул ей муж на Тарха.
Та без лишних вопросов подошла к бывшему супругу, опустилась перед ним на колени и положила руки на грудь.
— Вынимай быстро и резко, — сказала она мужу.
Тот вынул меч из груди противника. Марена плотно зажала руками рану, сосредоточилась, от рук пошел свет, и рана затянулась. Лицо Даждьбога порозовело, он глубоко вздохнул и закашлялся.
— Пойдем-ка отсюда, пока тут рать сварожичей не нарисовалась.
Люций взял жену за руки, и они исчезли.
Глава 37
ОЛЕГ АВЕРИН
— Помогите! кто-нибудь! Помогите! Она умирает! — закричал я, выбежав в коридор, он, как назло, был пуст.
— Помогите!
— Что случилось?
За его спиной, словно из ниоткуда, появилась женщина лет тридцати пяти с длинной, толстой русой косой и в длинном зеленом сарафане.
— Моя жена умирает!
Женщина бросилась в палату. Я замер от ужаса, на простыне в области сердца Доры было большое кровавое пятно.
— Откуда это, этого не было! Ее никто не ранил! Она просто лежала. Потом задыхаться стала.
Женщина отдернула покрывало, прямо под сердцем Доры была большая рана, глубокий порез, женщина быстро зажала рану на груди Доры руками и закричала:
— Арий! Сынок! Помоги!
Практически тут же в палате появился Арий, тот самый, что подписывал вместе с нами договор.
— Держи ее ментально! Держи!
Парень подбежал к Доре, взял за руку и закрыл глаза. От рук женщины пошел мягкий серебряный свет, она лечила тело Доры, это продолжалось где-то с минуту, затем лицо Доры порозовело, она глубоко вздохнула и закашлялась. Арий со своей матерью посадили ее на кровати и поддерживали.
— Тише девочка, тише, все хорошо. Все в порядке. Дыши ровно и глубоко. Вот так.
Женщина положила руку Доре на грудь, и та задышала более спокойно.
— Что здесь происходит? — в палату вбежал Пелегин.
— Ничего уже, все хорошо, — улыбнулась женщина, — оставьте нас, я ее осмотрю.
— Что случилось? — упрямился Пелегин.
— Вадим, выйди, пожалуйста! — настаивала женщина.
— Пойдем, дед.
Парень вывел деда из палаты, с ними вышел и я.
— Что случилось? — спросил он.
— У нее слишком сильная ментальная связь с отцом, она фактически жизнь ему спасла.
— Как так?
Повисла тишина, Арий, очевидно, передавал деду образы, что увидел, спасая Дору.
— Ой, кретин! Ой, кретин! — взвыл Пелегин, просмотрев. — Слов не-ет!
Генерал стал ходить из угла в угол.
Я присел, закрыв лицо, что бы там ни было, мне все было понятно, она опять рисковала жизнью ради него. Черти его раздери!
