В 1937 году раскрыт заговор оккультистов, целью которого было убийство Сталина. И вот теперь специалистов по оккультным наукам нет, и даже помогавшие им колдуны уничтожены – но их дети чудом выжили. Охраняемые некоей таинственной силой и разлученные друг с другом, они выросли в чужих семьях, получили новые имена. И первым о своих удивительных способностях узнал мальчик… Что принесет ему этот дар, доставшийся в наследство от отца Дмитрия Егорова по прозвищу Гроза?..Книга также выходила под названием «Пропавшие наследники».
© Арсеньева Е., текст, 2018
© Чернова Е., иллюстрация на переплете, 2018
© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2018
Есть на небесах Бог, открывающий тайны.
Старая история! Но старые истории долго живут, гораздо дольше, чем это кажется с первого взгляда.
Гроза распахнул дверь черного хода и взлетел на третий этаж.
Задохнулся, схватился за виски: кровь бешено стучала в голове. Он бежал всю дорогу. Хорошо, что от Малой Лубянки до их Фролова переулка совсем близко! Он добрался быстро.
Плохо, что так близко! Потому что те, кто преследует его, тоже будут здесь совсем скоро.
Гроза не обольщался. Тот, с кем он столкнулся, выбираясь из подвала, узнал его. Еще бы не узнать… Наверняка он вызвал помощь, и теперь за беглецом послана погоня.
А Вальтер? Среди тел, которые лежали, продырявленные пулями, на полу в подвале, Гроза не видел его тела. Впрочем, у него не было времени вглядываться в тех, кто скрыт под черными мантиями.
Но может быть, Вальтер опоздал, как опоздал он сам?! Может быть, ему посчастливилось спастись?
Мысль о том, что старинный друг, так внезапно возникший в его жизни и так резко нарушивший ее течение, заранее знал о готовящейся операции и не предупредил об опасности ни его, ни кого-то другого, Гроза отогнал.
Сейчас это не важно. Сейчас вопрос стоит о жизни или смерти.
Успела ли жена собраться? Гроза послал ей страшное известие четверть часа назад, едва выбравшись из той проклятой квартиры.
Ох, как болит голова, как жжет глаза… Чтобы спастись, он истратил слишком много сил. Еще хорошо, что не потерял сознание в том страшном подвале!
– Это странно, – пробормотал Гроза, не соображая, что говорит, о чем говорит. – Это очень странно…
Остановился, на мгновение прильнул лбом к холодной крашеной стене.
Лиза… приняла ли она его посыл? Приготовилась ли к бегству?
Сквозь грохот крови в ушах он услышал, как наверху слабо скрипнула дверь, – и тотчас ужас, которым была охвачена Лиза, накрыл его, словно темное одеяло.
Гроза тряхнул головой, чтобы освободиться, глубоко вздохнул и, цепляясь за перила, потащил себя наверх.
Дверь была приоткрыта.
Жена в легком пыльнике[1] стояла в коридоре, прижавшись к стене. Видимо, в спешке она небрежно заколола косы вокруг головы, и одна свешивалась на грудь. Лиза дрожащими пальцами теребила распустившийся конец.
Как он любил ее косы!..
Увидев, в каком состоянии Гроза, Лиза тихо вскрикнула.
Он вытер слезящиеся от боли глаза, быстро наклонился и поцеловал ее дрожащие губы. Отдельно поцеловал любимую родинку в уголке рта.
Шепнул:
– Готова? А дети?
Лиза кивнула в сторону комнаты. На краю дивана лежали два младенца, туго запеленатые в серые одеяльца. Одно перевязано голубой лентой, другое – розовой.
Голубая лента – у Сашки. Розовая – у Женечки.
Гроза слабо улыбнулся: даже сейчас Лиза оставалась верна себе! Ему приходилось видеть медиумов[2], которые и в обычной жизни ведут себя так, словно они не от мира сего. Лиза никогда не была такой. Ее педантичная аккуратность всегда и забавляла и восхищала его. Можно не сомневаться, что она сложила в сумочку все документы и деньги, не забыв ни купюры, ни монетки, а в чемодане и рюкзаке, которые стоят около дивана, тщательнейшим образом собраны взрослые и детские вещи.
Конечно же, приготовлены термос с горячей водой, мягкие салфетки, чтобы обмывать новорожденных, и бутылочки с детским питанием заграничной фирмы и несколько коробок с волшебной сухой смесью для кормления младенцев «Nestle».
У Лизы пропало молоко неделю назад, на другой день после возвращения из роддома. Кормилицу брать не решались: чужие глаза в их доме при их работе могли быть опасны. По этой же причине пришлось отказаться от няньки. Лизе одной приходилось нелегко. Детское питание приносили с молочной кухни, которая, на счастье, размещалась в торце того же дома Губонина (даже и теперь, по прошествии двадцати лет после революции, дом в обиходе называли по имени прежнего владельца), где жила семья Грозы. Однако он еще до родов жены не упускал случая с помощью знакомых из Внешторга прикупить в «Торгсине»[3] чудесную молочную муку «Nestle».
Может быть, это спасет жизнь его детям…
Лиза вдруг насторожилась:
– Поднимаются по парадной лестнице! И по черной тоже!
Гроза и сам уже почувствовал, что оба пути к отступлению отрезаны.
Метнулся к окну, глянул во двор.
Возле парадного крыльца сверкала в лунном свете лакированными боками черная «эмка». Рядом настороженно топтался шофер, не сводя глаз с парадного и держа наготове «наган».
Гроза мысленно возблагодарил Бога за то, что машину поставили именно здесь, а не около черного хода. Значит, они с Лизой проходными дворами смогут уйти на Сретенский бульвар, а там…
Поживем – увидим.
Если поживем, конечно.
