– Вы потеряли маму совсем ребенком, и некому было рассказать вам о таком, так что я расскажу. Что тела, что души у мужчин и женщин сильно отличаются, поэтому они проявляют чувства по-разному, даже если они влюблены друг в друга. Женщине нужно время, чтобы открыть возлюбленному свое тело, но у мужчин все совсем иначе. И конечно, хорошо бы, окажись у господина некоторый опыт общения с девушками.
– Быть такого не может! – сквозь зубы прорычала Сан.
Сонхва понимающе покачала головой.
– Мужчины в его возрасте неопытны и гонятся лишь за удовлетворением собственной страсти. Не стоит говорить, что для вас это впервые, – он может совсем растеряться. Поначалу может быть волнительно, страшно, жутко или больно. Лучше расслабиться и доверить себя ему. Так вы меньше поранитесь.
– Поранюсь? А те-тебе тоже было больно?
В огромных черных глазах девушки промелькнул страх – она забыла прикрыть Сонхве рот ладонью и внимательно слушала, что та говорит. Она тепло улыбнулась наивной госпоже.
– С любимым человеком все будет в порядке. Если станет больно, просто попросите его быть нежнее.
Но будет ли в этом смысл, если он совсем растеряется? Спросить об этом Сан не решилась. Если Лин пожелает того, она, конечно же, доверит ему всю себя. Но проблема в том, что этого может и не произойти! Вдруг он не приедет. Нет, он никак не сможет приехать. Слишком поздно. Расширившиеся было в страхе глаза Сан вновь наполнились спокойствием. Но Сонхве это было неинтересно, и она решительно продолжала:
– Поначалу вы будете смущаться, но не стоит из-за этого сжиматься или отталкивать его. Времени почти нет. Как бы то ни было, вот что скажу: не закрывайтесь и делайте все, что скажет господин. Хотя раз он неопытный, сперва можно и самой…
– Бесполезно это все. Лин не приедет.
– Ну чего вы снова?
– Как ты и сказала, времени нет. До отъезда еще три дня, но этого не хватит, чтобы приехать сюда и успеть вернуться обратно. Есть те, с кем ему должно проститься до отъезда в Тэдо. Даже если бы он хотел приехать, не сумел бы. Даже сейчас он, должно быть, занят на прощальном ужине и даже отдохнуть не может.
– Но я наказала Кэвону…
– Лин ведь Суджон-ху, и у него есть свои обязанности. Он не из тех, кто их отринет.
Сонхва потеряла дар речи. Она ни на секунду не сомневалась в том, что Лин приедет, но был и другой, неведомый ей мир придворных, что и взволновало ее: как и сказала Сан, господин не был предоставлен сам себе на оставшиеся до отъезда три дня. Голос девушки был пропитан невыплаканными слезами.
– Если собирался приехать, должен был прибыть давным-давно. Значит, он и впрямь оставил меня.
Сан посмотрела перед собой и ушла прочь, словно разговор на этом был окончен. Сонхва взглянула ей в спину, та выглядела хрупкой и опечаленной.
– Если все так, почему бы не забыть обо всем и не начать с чистого листа? Давайте позабудем об этом бессердечном и весело заживем сами, – следуя за девушкой, прошептала она.
Сан отправилась в домик с соломенной крышей, а не в главный дом – Покчжончжан ей никогда не нравился. Она долгие годы провела в богатом доме, полном красных стен и золотых украшений, однако все в нем было выполнено, как того желал ее отец, Ёнъин-бэк. Поэтому, покинув Чахадон и поселившись в Покчжончжане, она велела обустроить небольшой домик неподалеку от главного дома. Жилище ее было чрезвычайно скромным: в маленькой комнате не было ни деревянной кровати, ни стола, лишь подстилка для сидения лежала на полу, но не было для Сан места милее ее крохотного домика. Ее аккуратный домик, позади которого раскинулись невысокие холмы, создававшие естественный дворик, был поистине живописным и уютным местом.
Омывшись от пота и переодевшись в тонкую ночную рубашку, Сан взялась за оставленный в углу турумаги и принялась шить. Хотя соболиная подкладка была не по сезону, он заслуживал похвалы – первая работа.
Сан время от времени поглядывала на турумаги, оценивая проделанное, и на ее губах расплывалась гордая улыбка. Она так увлеклась шитьем, что уж и время на сон почти истекло, зато работа была практически завершена. Осталось лишь пришить воротник из лоскута. Сердце Сан, искренне старавшейся над каждым стежком, переполняла радость: шитье, начатое после множества нагоняев от Сонхвы, почти окончено. Но вскоре на девушку накатила тоска – даже закончив турумаги, она не сможет отдать его Лину. Стрекот насекомых, доносившийся с улицы, печалил ее лишь сильнее.
– Лин станет заложником. Это, полагаю, затянется по меньшей мере на пять лет, – попивая чай, равнодушно сказал Вон, неожиданно посетивший Покчжончжан за несколько дней до этого. Пиала Сан с громким стуком ударилась о стол. Вон не стал спрашивать, отчего она так удивлена. Просто продолжил пить чай как ни в чем не бывало.
– Когда? – смущенно спросила она.
– Через семь дней, – коротко и спокойно ответил он.
– Мы так давно не виделись… А теперь не свидимся и еще дольше. Неужто уедешь, не попрощавшись…
Вон рассмеялся над неясными бормотаниями Сан.
