Веки Пиён еле заметно дрогнули. Как она ни старалась понять слова Мусока, у нее не получалось.
– …А как же няня?
– Ее убил Кухён. Чтобы увести госпожу было легче. И чтобы после смерти Ёнъин-бэка она не встала на пути ни у Пэ, ни у нас.
– А сам Кухён?
– Его убил я. У меня были свои планы.
– А ключник Пэ?
– Наверное, остался с «тем человеком». А может, тоже мертв.
– Так вы говорите, что госпожа верит, будто я участвовала в заговоре? Помогла избавиться от господина, чтобы заполучить его имущество?
– Да.
– Вы… вы ради этого и явились?
– …Да.
– Использовали меня, чтобы увести госпожу и убить ее? – спросила Пиён, и голос ее истончился настолько, что вопрос прозвучал сродни визгу. Мусок держал рот на замке. Его молчание было знаком согласия. – Да как… да как вы!..
Она набросилась на него и стала колотить в грудь своими маленькими кулачками. Мусок неподвижно стоял, принимая все удары, а когда Пиён пошатнулась в изнеможении, подхватил ее.
– Отпустите!
Придерживая кричащую девушку одной рукой, он стоял неподвижно.
– Если есть место, куда ты желаешь отправиться, я отведу тебя туда.
Слезы покатились у нее из глаз. Что ей ответить ему? Куда она хочет идти теперь, когда ее ноге не ступить нигде в целом свете? Вот где Пиён оказалась, следуя за Мусоком. Ее полные неприязни глаза вновь затянуло слезами.
– А если такого места нет на примете, давай просто прямо сейчас вместе отправимся дальше в путь, – предложил он.
Пиён, прежде пытавшаяся вырваться у него из рук, замерла. Ее взгляд бездумно бегал по лицу Мусока, а тело сотрясалось в самоуничижительном смехе.
– До сих пор вы… использовали меня, а теперь зовете в путь… Почему? Почему вы хотите идти со мной? – вздрогнула Пиён. Их взгляды встретились. У нее глаза на мокром месте, его – скрывают страх. – Нет, я не могу.
– …Почему?
– Сама не знаю.
Мусок опустил руку, которой удерживал Пиён, и отвернулся, скрываясь от ее взгляда.
– Тебе решать, пойдем ли мы дальше вместе.
– Куда вы отправитесь?
– Некоторые из наших еще живы. Я должен отыскать их и найти того, кто убил мою семью. Я его на куски порву. Мне неизвестно, кто он, где он, но я разузнаю это и обязательно ему отомщу. Поэтому, даже если ты последуешь за мной, спокойной и веселой жизни не будет. Твоя безопасность окажется под угрозой.
– Вы хоть раз были со мной честны?
Что за странные вопросы? Мусок повернулся к ней в замешательстве. Крохотное веснушчатое лицо Пиён лучилось искренностью.
– Или все это было лишь из желания воспользоваться мной? Тогда, в моей комнате, и ночами в бегах – ни разу вами не правили чувства ко мне?
Мусок сглотнул. На фоне стоявшей тишины звук этот показался необычно громким.
– Не… совсем, – тяжело вздохнул он.
Пиён горестно всхлипнула и пошатнулась, словно вот-вот рухнет. Мусок подхватил ее на руки.
– Возьмите меня с собой!
Крохотная, она уткнулась ему в грудь, и юноша сжал ее в своих объятиях. На лице его отразилось смятение.
– Послушай. Путь будет непростым. Уходя, я рискую своей жизнью. Если только захочешь, я приложу все силы, чтобы помочь тебе обустроиться на новом месте – где угодно, когда угодно.
– Давайте просто спрячемся где-нибудь и заживем вместе. Оставьте мысли о мести – есть лишь мы. Я буду усердно работать. Я умею прясть
– …Не могу, – мягко оттолкнул он ее от своей груди. – Прости. Я должен отомстить, обязан.
– Почему? Вы ведь можете погибнуть задолго до, и тогда я…
– Тогда давай отправимся в путь вместе, а как найдется подходящее место, останешься там. Умений, что ты упомянула, хватит для жизни.
– Но месть не вернет вам погибшую семью!
– Здесь похоронена моя жена.
Пиён в изумлении отпрянула от него. Рука ее ослабело соскользнула с него. Мусок взглянул на окровавленную заколку в своей руке, и лицо его наполнилось страданием.
– Это мой первый и последний подарок ей. Мы долго были вместе, но я так ни разу не преподнес ей ничего. Взять ее в жены было сложно – я любил ее, будто младшую сестру. Даже став ей супругом, я редко прижимал ее к себе. И понимал к тому же: мне поручено отправиться в дома Ёнъин-бэка и соблазнить тебя. А ей не сказал ни слова… Она умерла в обиде на меня и одиночестве. Не могу я позабыть обо всем и мирно зажить с тобой, пока ее хладное тело покоится в земле. И даже если мне придется заплатить за это своей жизнью, я обязан искупить пред ней свои грехи. И потому я не могу отказаться от мести.
– Ох.
Пиён вновь заплакала. Она плакала и плакала, пока не выбилась из сил настолько, что даже лить слезы больше не могла. Но стоило Мусоку извиниться бесцветным голосом, потеряла всякую надежду и заплакала вновь.
