Пить Ван Чон не любил. Не столько из-за вкуса алкоголя, сколько из страха повести себя непристойно. С его телосложением и пары капель хватало, чтобы опьянеть, да и о вспыльчивом характере забывать не стоило. Довольно часто он и на трезвую голову был не способен сдерживать свой нрав – в нем кипела кровь; вот и беспокоился о том, что спьяну сотворит лишнего. И сейчас он лишь притворялся, будто подносит пиалу поближе, чтобы пригубить, а затем просто опускал ее. Он был не из тех, кто ненавидел алкоголь, но
– Тебе, смотрю, хорошо пошло.
– Да ведь освежает, и никакой приторной сладости. Не иначе как шелк, которым все так одержимы.
Ван Чон невольно рассмеялся – у Сон Ина все лицо перекосило в удовольствии от островатого вкуса, растекшегося по горлу. Сидевший рядом с ним Сон Панъён крутил пиалу с еще более недовольным видом, чем у Ван Чона.
– Хороша судьба: неспешно выпивать, жить праздно. Новой канцелярской должности от вана остается только удивляться –
– Ёнъин-бэк мертв, а деньги все тратятся на выпивку и девок? Как теперь осуществить задуманное? Ресурсов стало только меньше.
– Все печалитесь о том, что не удалось устроить свадьбу с его дочерью?
Сон Ин со спокойной улыбкой наклонил емкость с алкоголем и подлил себе арака. Этот прелестный, будто листья цветущего персика, и столь же холеный ванский отпрыск не ведал, что Ёнъин-бэк пал от его, Сон Ина, руки, и вовсе не беспокоился о том, осуществятся ли их грандиозные планы так, как было задумано. Нет, поводы для беспокойств, конечно, были, но было ясно, отчего ропщет принц. Сперва помолвка с дочерью Ёнъин-бэка его не радовала – ходили слухи, что лицом девушка не вышла, но оказался разочарован расторжением договоренностей о браке после того, как та предстала перед ним в Хёнэтхэкчу.
– Тут опечалиться – дело нехитрое. Редко встретишь столько белоликую красавицу.
– Я говорил не о том! – залившись краской, повысил голос Ван Чон.
– Наследный принц – вот кто под предлогом ванского указа помешал нашей помолвке. То есть не позволил мне заполучить ее имущество. Это не доказывает, что он разгадал наши планы. Препятствовать нам было для него делом пары секунд, а мы руки опустили и сидим тоскуем – вот я о чем!
– Когда вы сместите его и сами станете наследным принцем, и тот дворец, и наследство девушки – все станет вашим. Не тревожьтесь.
– Наследником стать, говоришь? Его величество влюбился в эту хитрую девку – Муби, или как там ее, отринул свои обязанности и все свое время посвящает охоте; ему нет дела до наследования престола. Подданные жалуются на него все больше, а наследный принц, пользуясь этим, тем временем обрастает общественным одобрением: справляется с общественными жалобами, деньгами помогает беднякам. Всюду уже нахально разглагольствуют о том, как хочется, чтобы наследный принц поскорее пришел к власти и в стране наступили мир и покой.
– Для меня…
Сон Ин вмешался, резко оборвав Вон Чона. Его холодные глаза засветились, будто змеиные.
– Вам ведь известно, что народу не по силам сделать человека ваном?
– Что воля народа, то воля Небес.
– Простолюдины – народ с тяжелым телом, но легким языком. За сущую мелочь и пригоршню риса, упавшие под ноги, они и собственную печень отдадут. Им в общем-то все равно, кто станет ваном. Все, кто сейчас чтит наследного принца, подобно Небу, вскоре станут порицать его – скажут, он превратил Корё в варварского вассала. Они из тех, кто отпускает сегодняшние страдания, а назавтра спрашивает: «Отчего так больно?» Нам не об этих глупцах должно заботиться. Обласкаем тех, кто сделает вас ваном, тех, кто поможет нам посадить вас на трон, утешим их, сплотим – их нам должно держать в своих руках.
– Кого и как нам должно сплотить и привлечь на свою сторону?
