– Потому что я не знал, что она мертва, – отвечал Роуленд. – Она лежала в странной позе. Я ощупал ее шею и позвоночник, пытаясь обнаружить повреждения, затем перевернул и…
– А вы что, врач?
– Нет, но у меня имеется подготовка в оказании первой помощи.
– Вот как? Откуда же?
– Видите ли, я увлекаюсь альпинизмом. Я совершал восхождения в Шотландии, в Альпах, я знаю, как обнаруживать подобного рода повреждения, и сделал это автоматически. Я пытался обнаружить какие-то видимые травмы. Может быть, рану на голове… Не знаю.
– Вы не пытались делать ей искусственное дыхание?
– Нет. У нее не было пульса и…
– Вы в этом уверены?
– Боже ты мой! – вышел из себя Роуленд. – У нее уже было трупное окоченение. К тому моменту, когда я ее нашел, девушка была мертва уже несколько часов.
Дальше продолжалось в том же духе. Сначала его допрашивал один полицейский, затем – другой. Постепенно к Роуленду пришло неприятное осознание того, что ему не верят. Затем тактика допроса изменилась. Тон полицейских приобрел менее враждебную окраску. Видимо, они получили результаты вскрытия, да и Макс подтвердил своим рассказом слова Роуленда. И все же последнего не покидало ощущение того, что его подозревают – хотя бы только потому, что он – мужчина. Ничего подобного раньше ему испытывать не приходилось.
Показания Роуленда были запротоколированы, перечитаны и отправлены на перепечатку. Из-за двери комнаты для допросов доносился непрекращающийся шум. В полицейское управление привезли некоторых участников сборища возле амбара. Их допросили и обыскали. Роуленду, однако, об этом было неизвестно, и никто не взял на себя труд проинформировать его об этом. Примерно в девять часов ему принесли чашку чаю, которого он не просил, а спустя еще час в комнату вернулся старший детектив. Это был мужчина среднего возраста. В разговоре с Роулендом он уже успел сообщить, что является отцом двух девочек-подростков. Выглядел он усталым и был, видимо, измучен не меньше Роуленда. Проведя руками по лицу, детектив сел и протянул Роуленду его показания. Они были перепечатаны, и их было необходимо подписать.
– И еще одно. – Его палец уткнулся в первый параграф. – Ваш звонок в полицию был зарегистрирован в 2.11 ночи. Во сколько вы вернулись к телу девочки?
– Примерно в 2.30. Может быть, в 2.50.
– А когда заметили, что музыки больше не слышно?
– Наверное, минут через пять. Я не уверен. Просто не думал об этом. А вы считаете это важным?
– Может пригодиться. – Полицейский вздохнул. – К тому моменту, когда наши машины подъехали к амбару, собравшиеся там уже стали разъезжаться. Тех, кто все это устроил, уже не было, по крайней мере, нам так сказали. Но обычно подобные сборища продолжаются всю ночь напролет. Вот я и думаю, что их заставило свернуть свой бардак раньше времени.
– Значит, там были устроители?
– Несомненно! Вообще-то в таких ситуациях, как эта, бродяги обычно принимаются самозабвенно врать. Говорят, что то ли голос свыше, то ли карты Таро велели им приехать в определенное место в определенный час, потому они и собрались там – якобы совершенно спонтанно. Но в данном случае умерла девочка, поэтому, я думаю, они будут более сговорчивыми. И все же иллюзий питать не стоит. Они знают имена тех, кто снабдил их наркотиками, но нам их не назовут.
– Так вы полагаете, девушку убили наркотики?
– Вполне возможно, хотя нам, конечно же, придется дождаться результатов вскрытия. В последнее время наш район буквально наводнила всякая дрянь: «экстази», героин, кокаин, амфетамины. Считается почему-то, что в отличие от крупных городов, где наркотики являются серьезной проблемой, в сельской местности с этим – тишь да благодать. Это – заблуждение. Я постоянно пытаюсь вбить это в головы своим дочерям. Они делают вид, что слушают, но, как только я выхожу из комнаты, поднимают меня на смех. У вас есть дети?
– Нет.
– Ну, когда появятся, сами с этим столкнетесь. Раздобыть наркоту здесь не сложнее, чем в Лондоне. В пабах, клубах, дискотеках, на вечеринках и оргиях, причем – все, что душа пожелает: хоть марихуану, хоть «экстази». Они сейчас дешевле пива. Причем иной раз можно приобрести чистейший наркотик самой высокой пробы. Тут – как в «русской рулетке», и детишкам это нравится. Может, добавляет азарта в их жизнь, кто знает? – Детектив постучал пальцами по листку с отпечатанными на нем показаниями Роуленда. – Что ж, если вам довольно всего этого, подпишите протокол. Мне кажется, вам уже осточертело здесь сидеть. Роуленд сделал то, что от него просили.
– За последние четыре недели это уже вторая смерть такого рода, – продолжал говорить полицейский, хотя Роуленд уже встал со стула. – В прошлый раз погибшей тоже была девушка. Голландка, сбежавшая от родителей. Всего четырнадцать лет. И что ей только дома не сиделось! Хорошая семья, куча денег, никаких проблем… Она не появлялась в семье больше девяти месяцев. Родители опознали ее тело на Рождество. Да, праздник выдался не самым веселым.
– Значит, она была из Голландии? – переспросил Роуленд. – А откуда именно?
