Он стоял, вперив взгляд в могильную плиту, но глаза его уже не читали надписей; перед ними воскресало то, что было когда-то, пятнадцать, а то и больше лет назад. В этом состоянии глубокой задумчивости она и нашла его здесь - женщина, которая быстро шла по тропинке, огибавшей лавровые деревья, росшие вокруг водоема возле домика могильщика; в руках у нее была ваза, наполненная водой до краев, и плетеная корзинка, над которой покачивались и подпрыгивали в такт ее шагам красные и желтые головки тюльпанов. Увидев человека, неподвижно стоявшего у могилы, она приостановилась и несколько секунд издали наблюдала за ним. Синий дождевой плащ, поношенная синяя куртка и синий свитер безошибочно выдавали в нем моряка. Он был высок и худ и казался даже чрезмерно исхудалым; смуглая загорелая кожа туго обтягивала его острые скулы; у него был довольно крупный нос и голубые, слегка навыкате глаза. Он сильно изменился за эти годы, и все же она сразу узнала его, своего младшего брата.
- Так, так, - сказала она, и он вздрогнул и, оборотясь, поглядел на нее через плечо. - Ты все ж таки приехал наконец!
Ее неожиданное появление застало его врасплох; когда он заговорил, голос его звучал чуть-чуть насмешливо и покровительственно, но, возможно, это было скорее средством самозащиты, - широкая улыбка, расплывшаяся на его лице, говорила без слов, как он искренне привязан к сестре и рад встрече с нею.
- Так, так, - сказал он, словно бы передразнивая ее, - так, так, это, значит, Энни. Малютка Энни.
- Я уж думала, что ты совсем не приедешь, - сказала она, пробираясь к нему поближе между могил. - Мы даже по радио пытались с тобой связаться...
- Я был в море, - сказал он. - Вы меня здорово удивили. Никак не мог понять, почему это вы вдруг обо мне вспомнили.
- Это Генри надумал передать по радио.
- Вот уж кому, кому, но чтобы я Генри мог понадобиться, этого, признаться, не ожидал.
- Это он ради отца... Отец хотел тебя видеть.
- Отец? Меня?
Опустившись на колени, она утвердила вазу в углублении между мраморными плитами и один за другим начала ставить в нее тюльпаны на длинных стеблях.
- Не будь таким злопамятным, Артур. Все эти обиды давно позади... И теперь ты можешь радоваться - он ушел от нас, а тебя здесь даже не было.
- Злопамятным! - повторил он. - Радоваться! Он же проклял меня и выгнал из дому... Стоял на крыльце и орал, чтобы я не смел больше переступать порог его дома. Ты же знаешь, как это было, Энни. Ты все слышала. Ну и притом, - добавил он, так как она ничего не ответила, - я ведь был в море. Плыл с Кубы. Не мог же я зафрахтовать себе самолет.
- Откуда же ты узнал, что он умер? Почему ты пришел сюда, а не прямо домой?
- Какой-то малый сказал мне. Я встретил его в городе на улице, и он меня признал, а я даже не мог припомнить, кто он такой. Ну, как он мне сказал, так я и пришел прямо сюда.
Он стоял, глубоко засунув руки в карманы плаща, и смотрел, как она устанавливает цветы в вазе, иной раз обрывая стебли покороче, чтобы букет выглядел красивее.
- Это ты ухаживаешь за могилой? - спросил он. - Это все твоих рук дело?
- Я и раньше всегда ухаживала, - сказала она и, помолчав, продолжала без малейшего оттенка досады: - Остальные заглядывают на кладбище только на пасху, а я хожу сюда круглый год. Когда мы схоронили маму, я всегда заботилась об ее могилке, ну, а теперь их здесь стало двое, но ухода, в общем-то, не прибавилось.
- Здесь еще хватит места и для других, - сказал он. - Как тогда? Ты с такой же охотой будешь ухаживать за могилой Генри или Сисси?
- А может, это буду я, - сказала она. - Тогда как?
- Ты их переживешь.
- Может статься, - сказала она. - Ну, а может, это будет Люси: она старше всех нас.
- Люси?
Сестра быстро, искоса поглядела на него.
- Папина вторая жена. Я ее имела в виду.
- Он, выходит дело, женился снова?
- Восемь лет назад. - Она поднялась с колен и взглянула брату в глаза, стоя по другую сторону могилы. - Ты не мог этого знать, потому что никогда не давал о себе вестей.
Он пожал плечами, чувствуя себя неловко под ее прямым пытливым взглядом.
- Ну, ты же понимаешь, как это бывает. Меня носило по всему свету: то в Канаду, то в Австралию, то в Сингапур. Теперь был в Южной Америке... Да и в чем я, если на то пошло, виноват? Разве кому-нибудь из вас интересно было обо мне знать? Ну и мне тоже не хотелось ничего ни о ком знать. Ни о ком, кроме тебя, Энн. Я часто думал о тебе, как-то ты живешь. - Его взгляд скользнул по ее обнаженной девичьей руке, затем он снова поглядел ей в лицо. - Знаешь, я очень рад, что свиделся с тобой, Энни.
Ее глаза потеплели.
- И я рада видеть тебя, Артур, - сказала она. - Я ведь ничего не знала, где ты и что с тобой. Когда мы тебя ждали, а ты не приехал, я подумала, что, может, ты...
- Умер? - Он рассмеялся. - Ну, нет, Энни. Ты ведь знаешь поверье - это только хороших людей господь рано прибирает к себе.
- А ты, значит, плохой, так, что ли?
Он сразу ощетинился, когда она так всерьез приняла его в шутку сказанные слова.
- Уж по крайности никогда не прикидывался, будто я лучше, чем есть.
- Как некоторые другие, так, что ли?
