- Я ведь ничего не сказал.
- Но ты же это имел в виду?
- Послушай, - промолвил он, неловко переминаясь с ноги на ногу, - ну, к чему ты это завела? Сначала обвинила меня в том, что я злопамятный, а теперь говоришь за меня то, чего я не говорил. Мы с тобой пятнадцать лет не видались, Энни. Зачем ты так?
- Да, ты прав. - Она подняла корзинку, надела ее на руку. - Прости меня, Артур. Просто уж очень мне обидно было, что ты не поспел вовремя.
- Как это случилось?
- Бронхит. Застарелый недуг. Он уже много лет от него страдал. А последние холода доконали его,
Они снова вышли на асфальтовую дорожку и начали взбираться по склону холма, направляясь к воротам кладбища.
- Интересно, - сказала она, помолчав, - что ты почувствовал, возвратившись сюда после стольких лет?
- Странно как-то, конечно, поначалу... - Он нахмурился. - А в общем-то, мало что здесь изменилось: два три новых дома... Хотя что-то все же стало вроде бы по-иному.
- Это тебе так кажется просто оттого, что ты давно здесь не был.
- Да, конечно, все уже кажется каким-то другим, если ты долго был в отсутствии.
Она опять бросила на него искоса быстрый взгляд снизу вверх.
- Все?
- Да нет, пожалуй, - неуверенно сказал он. - Пожалуй, не все.
Она глубоко вздохнула, и, когда он снова заговорил, голос его звучал чуть резче - в нем, сквозила досада.
- Все мы какими были, такими и остались, Энни. Ты, может, думала, увидав меня, что Генри и Сисси примут блудного сына с распростертыми объятиями? Я был отсюда далеко, вы по-прежнему жили здесь, но все равно, и вы и я - мы все те же, те же самые люди.
- А он уже не был прежним.
- Кто?
- Отец... Ты бы просто глазам своим не поверил, как он переменился. Никогда бы ты не подумал, что эта женщина может сотворить с ним такое - это нужно было видеть. Но я-то видела. Я все время наблюдала, как происходила в нем эта перемена - из месяца в месяц, изо дня в день даже.
- Что же это такое она с ним сотворила?
- Она смягчила его сердце, Артур. Научила его кротости. Через несколько лет после женитьбы на ней он был уже совсем другим человеком. Точно вся эта злоба и ожесточенность капля по капле испарилась из него. И тогда он, снова захотел тебя видеть. Это стало самым заветным его желанием - повидаться с тобой перед смертью.
-Я был в море, - пробормотал он. - Что же я мог сделать?
- Но ведь ты приехал, - сказала она, - сразу приехал, как только смог.
- Ну да, как только смог.
Он не сказал ей, что, сойдя с корабля, он еще целую неделю раздумывал - стоит ли ему ехать сюда. Впрочем, ему почему-то казалось, что она догадывается об этом. Но так или иначе, он ведь все равно опоздал бы. Он достал сигарету, которую не решался закурить раньше, и они в молчании дошли до ворот.
- Ты пока ступай один... - начала было она, когда они вышли на улицу, но он взял ее за руку, не дав ей договорить.
- Давай посидим здесь минутку, - сказал он, - давай потолкуем еще немножко.
Она послушно направилась следом за ним к скамейке и села рядом; откинувшись на спинку скамейки, он вытянул ноги и закурил сигарету; она сидела выпрямившись, поставив на колени корзину, опираясь на нее.
Несколько минут прошли в молчании; казалось, им нечего было больше сказать друг другу. Моряк поежился и поднял воротник своего плаща.
- Тебе холодно?
- Да как-то прохладно здесь наверху.
- А мне показалось, что сегодня совсем тепло, - сказала она. - Такой погожий весенний денек.
- Весенний! - насмешливо хмыкнул он. - Вот она - английская погодка! Всякий раз, как возвращусь из плавания, так продрогну здесь до костей.
- Должно быть, ты просто очень уж привык к этим жарким странам.
- Я люблю солнце, люблю тепло, - сказал он. - По мне, так никогда не может быть слишком жарко. Другие плохо переносят жару в Южной Америке, а по мне, так ничего не может быть лучше. Верно, я все же осяду где-нибудь там, а пока я - перекати-поле.
Она опять помолчала, потом спросила:
- Ты, видно, никогда не думал о том, чтобы вернуться на родину?
- Куда на родину - сюда? - сказал он. - А что я тут буду делать?
- То же, что и в любом другом месте.
- А мне пока и так хорошо: гоняю себе по белу свету, вижу много всякого разного. Я же матрос. Ничем не связан, никаких забот. Куда захочу, туда и зафрахтуюсь.
- Ну, а потом?
- Что потом? - спросил он.
- Когда ты побываешь всюду и все поглядишь. Что потом?
- Ну, а потом, как я сказал: осяду где-нибудь в Южной Америке, а то так подамся и еще куда-нибудь подале.
- А по-моему, везде и всюду одно и то же, Артур, - сказала она. - Повсюду такие же люди и так же занимаются каждый своим делом, как и здесь.
Он швырнул окурок в траву за дорожкой.
- Здешней жизнью я был сыт по горло уже давным-давно.
- Вот ты и уехал.
- Ну да, вот я и уехал. И как раз вовремя.
Она хотела еще что-то сказать, но промолчала и повернула голову, прислушиваясь.
- Полдвенадцатого пробило, - сказала она. - Мне надо идти. Сейчас будет перерыв на обед, а я еще должна купить кое-что.
Они встали и пошли дальше по улице. Потом она сказала:
