Он пил жадно, большими глотками, и уровень жидкости в его кружке быстро уменьшался. Как только он поставил пустую кружку на стойку, хозяин подошел и молча наполнил ее, опять-таки не спрашивая. Вот теперь, когда перед ним снова стояла полная кружка, Скерридж решил проверить свои ставки на футболе. Он надел очки, вынул спортивный листок и, положив его на стойку, раскрыл на результатах матчей за день. Подле газеты он положил купон с записанными на нем номерами своих ставок и огрызком карандаша принялся отмечать результаты. Это была длинная и сложная процедура, ибо Скерридж делал ставки сообразно системе, разработанной им в течение многих лет. Он производил выкладки прямо на купоне, в несколько рядов и сверял результаты с основными данными, которые были выписаны у него на двух клочках бумаги, лежавших в грязном конверте в кармане пиджака. Поэтому кружка его дважды наполнялась, прежде чем он добрался в своей сверке до конца, - по мере того как шло время, ему приходилось все больше напрягаться, и волнение его росло. Но вот карандаш замер, а с ним замер и Скерридж. Шум, стоявший в распивочной, куда-то отдалился; Скерриджу казалось, что он сидит один и вокруг все так тихо, что он слышит удары своего сердца.
Мать и дочь одновременно услышали глухое урчание приближавшегося к дому мотоцикла.
- Это, должно быть, Эрик, - сказала Ева, взглянув на свои часы-браслет. - Он сказал, что будет около десяти. - Она потянулась за сапогами и сунула в них ноги.
- Не хочешь выпить чайку перед уходом?
- Нет, спасибо, моя хорошая. - Ева поднялась. - У нас сегодня, право, мало времени. Мы обещали заехать к одним друзьям. - Она взяла сумочку и принялась в ней рыться. - Да, пока не забыла... Возьми вот это. - Она протянула руку ладонью вниз. - Тебе это пригодится.
Мать машинально тоже протянула руку и только тут поняла, что дочь сует ей десятишиллинговую бумажку.
- Нет, нет, - сказала она. - Хотя спасибо. Только не тебе давать мне деньги.
- Но разве я не могу сделать тебе подарок? - спросила Ева. - Возьми и купи себе чего-нибудь. Не часто ведь ты себя балуешь.
- А как я объясню потом твоему отцу? - сказала миссис Скерридж. - Он и так считает, что я транжирю его деньги. А сказать ему, что это ты дала, я не могу.
Ева сунула бумажку обратно в сумочку.
- Ну, ладно. Тебе виднее...
- Я не хочу, чтобы ты обижалась, - сказала мать. - Но ты же все понимаешь.
- Да, - сказала Ева, - понимаю.
Урчание мотоцикла затихло позади дома, и послышался стук в дверь. Ева вышла в сени и вернулась с Эриком, своим мужем. Он сказал «добрый вечер» миссис Скерридж и остановился на пороге; смущенно окинул взглядом комнату, потом поглядел на жену - она к тому времени уже надевала пальто и повязывала косынку под подбородком... Был он молодой, светловолосый, крупный, в просторном кожаном пальто и высоких сапогах. В опущенной руке у него болтались шлем и очки.
- Холодно, наверно, будет ехать сегодня на мотоцикле?- заметила миссис Скерридж. Она не знала, как вести себя с зятем, потому что до сих пор не имела случая толком его узнать.
Он с секунду смотрел на нее, потом взгляд его снова перешел на Еву.
- Да, нет. Не так уж страшно, если тепло одеться, - сказал он. - Ну как, готова, лапочка? - спросил он Еву.
- Вроде да. - Она взяла сумочку и поцеловала мать в щеку. - Я загляну, как только выберу минутку. И ты тоже соберись с силами и навести нас.
- Уж как-нибудь нагряну.
- Ну, ты ведь знаешь: мы всегда будем рады тебе, - сказала- Ева. - Правда, Эрик?
- Конечно, правда, - сказал Эрик. - Приезжайте, когда вздумается.
Интересно, как бы они повели себя, если бы она вдруг вечером заявилась к ним, когда у них, скажем, были бы гости, - промелькнуло у нее в голове. Но она тут же отбросила эту мысль и проводила молодых людей до задней двери, где они с Евой снова поцеловались. Ева прошла по хрустящему смерзшемуся снегу и села в коляску. Миссис Скерридж пожелала им доброй ночи и постояла, пока они не завернули за угол дома. Она еще подождала, пока не взвыл мотор, и только тогда закрыла дверь и вернулась в дом.
