- Ради бога, Морган, что там?
Морган покачал головой.
- Ничего, Томас, ничего. Просто на секунду всплыло прошлое - вот и все.
Он сложил письмо, сунул его обратно в конверт и бережно положил во внутренний карман пиджака. Что толку кипятиться и брызгать сейчас слюной? Ведь Томас же сказал, что был в ту пору болен, серьезно болен, как же винить его в небрежности. Да и что это даст, если сказать ему сейчас, что, вручи он письмо тогда, в свое время, это изменило бы течение жизни двух людей.
- Я... мне очень жаль, Морган, что так вышло, - сказал Томас, с тревогой глядя на брата.
Морган резко повернулся к двери.
- Забудь об этом, Томас, - сказал он. - Это было так давно.
Тут Мег снова позвала их, и они спустились вниз. На протяжении всего обеда Морган был замкнут и молчалив и вскоре по его окончании распрощался и ушел. Вернувшись к себе в гостиницу, он присел к столу и написал записку Саре. Он не сразу взялся за перо, а сначала долго думал и лишь потом написал:
«Дорогая моя Сара!
Прилагаемое письмо только сейчас попало в мои руки. Оно многое мне объяснило, и то, что мой брат Томас в силу неблагоприятно сложившихся обстоятельств вручил мне его лишь тридцать лет спустя, может быть, смягчит ту горечь, которую ты носишь в себе так давно».
Он вложил эту записку и письмо Сары в конверт и, дойдя до угла улицы, бросил его в почтовый ящик.
В следующее воскресенье стоял теплый погожий день. Морган впервые за много месяцев посетил Сару. Она не сразу открыла дверь в ответ на его стук, и потом они еще долго стояли на пороге, молча глядя друг на друга.
- Вот так-то, Сара, - наконец вымолвил Морган. - Я подумал, что сегодня хороший день для поездки за город.
В ее взгляде нельзя было ничего прочесть, когда она сказала:
- Я только надену пальто.
Он прошел следом за ней в дом и тотчас подошел к буфету, на котором стояла фотография молодого офицера, сына Сары. Он только было взял фотографию, как она вернулась в комнату, - взгляд ее скользнул по его лицу.
- Я готова.
- Прекрасно.
Он поставил фотографию на буфет и вышел впереди нее из дома. Выбравшись из узкой главной улицы, Морган нажал на скорость и повёл машину к Грейстоунскому коттеджу, где полным ходом шла перестройка. Склоны холма здесь поблескивали свежей зеленью, которой еще не коснулись черные от копоти пальцы заводов, выбрасывавших в долину свой дым. В фруктовом саду за домом давно не ухоженные деревья пестрели то тут, то там розовыми и белыми цветами. Они молча прошли по дорожке, Морган открыл ключом дверь и отступил, пропуская вперед Сару. В их манере держаться появилась какая-то новая отчужденность, и в машине они почти не разговаривали. Морган достал из картонного футляра, который принес с собой, копию плана перестройки. Они прошли по комнатам, перешагивая через мусор и строительные материалы, и он объяснял ей, что где будет. Она слушала его, время от времени кивала, но замечаний почти не делала. Наконец они пришли на кухню, и Морган указал на высокую чугунную плиту и камин.
- Все это уйдет отсюда, Сара. Стена здесь будет обрушена и передвинута на четыре фута. Вдоль будущей стены будут встроены всякие современные устройства. Сейчас ведь просто чудо, какие делают кухни. - И он продолжал развивать свою мысль, показывая ей каталоги с пестрыми блестящими иллюстрациями, на которых было изображено сверкающее кухонное оборудование. - Здесь будет не кухня, а рай земной, когда все установят.
- Рай земной?
- Так принято говорить в Австралии.
- А-а. - Она посмотрела вокруг. -Что ж, на словах это выглядит очень хорошо.
Он напряженно глядел в ее лицо.
- Да, такая кухня намного облегчит труд хозяйки и, думается, одной женщине орудовать здесь будет нетрудно, если к тому же у нее будет помощница для черной работы.
Сара не смотрела на него.
- У тебя уже есть кто-нибудь на примете, кто будет хозяйничать здесь?
Он в упор посмотрел на нее.
- Думаю, что да, Сара, - сказал он твердо. - Я думаю снова жениться, и я знаю одну вполне подходящую женщину. Ей тоже нужен кто-то, кто заботился бы о ней.
- А не кажется ли тебе, что надо было бы сначала у нее справиться, прежде чем все здесь оборудовать. Особенно кухню. Ведь у каждой женщины свое представление о том, какой должна быть кухня.
- Что ж, Сара, - сказал он, - послушаем в таком случае, какие у тебя на этот счет представления.
- У меня?
- А кто же еще, по-твоему, может меня интересовать?
Она отвернулась, чтобы он не видел ее лица, и подошла к окну, выходившему в запущенный фруктовый сад.
- Видишь ли... ты ведь, в общем, ничем не обязан мне, Морган.
- Послушай, Сара...
- Это, видишь ли, не твой сын...
Он был ошарашен. Во взгляде, каким он уставился на нее, читалось изумление.
- Не понимаю.
- Я говорю о Джоне, - сказала Сара. Она стояла совершенно неподвижно и глядела в окно, сжимая обеими руками сумочку. - Он не твой сын, Морган.
- Я... я ничего не понимаю, Сара, - снова повторил он. - А в письме...
