Я сажусь и оглядываюсь по сторонам. Смотрю на травянистый склон холма, и на белеющую внизу тропинку, и на край открытой эстрады, чуть проглядывающей в просвете между деревьями, и внезапно такое острое чувство одиночества охватывает меня, что я пугаюсь и говорю первое, что подворачивается на язык:
-Что-то прохладно становится. Как тебе кажется?
Она все еще лежит на плаще, и меня удивляет, почему она так молчалива, в то время как обычно у нее наготове целая куча новостей.
- Может, погуляем немного? - Мне хочется двигаться. Я просто не в силах больше торчать здесь.
Она не отвечает и лежит, полуотвернувшись от меня.
- Тебе не плохо? - спрашиваю я ее, напрасно прождав ответа.
Она бормочет что-то, и я с трудом разбираю:
- Нет!
- Пошли погуляем. Я продрог.
Она опять бормочет что-то, я не могу разобрать что и говорю:
- Что ты сказала?
- Мне кажется, у меня не все в порядке, Вик, - говорит она.
На этот раз я слышу, что она сказала, отлично слышу. Сердце у меня проваливается куда-то, и от страха все начинает как-то противно дрожать внутри - словно там большая летучая мышь хлопает крыльями.
- Что это значит «не все в порядке»? - Я прекрасно понимаю, что это значит, и все-таки еще надеюсь, что, быть может, я ошибся.
Она говорит очень спокойно и тихо, и я вижу - она не шутит:
- Кое-что должно было случиться, а ничего нет.
- Как это понять «ничего нет»? - Голос у меня звучит довольно резко, но я не могу иначе - боюсь, что она заметит, как я испуган.
- Ты знаешь, о чем я.
- Ну и... Сколько уже времени прошло?
- Десять дней.
- Десять дней... Но ведь это же пустяки?
- Для меня не пустяки. У меня обычно как по часам.
- Ну, а на этот раз не так. - Меня самого удивляет, как звучит теперь мой голос. Внутри я просто весь съежился от ужаса, а послушать меня - так мне сто раз на все это наплевать. - Пошли, - говорю я, - давай пройдемся.
- У меня так никогда не было, Вик, - говорит она, все еще не двигаясь с места.
- Ну, послушай, как могло что-нибудь случиться? Ну как?
- Ты прекрасно знаешь, что могло.
- Однако же другие годами это делают, и ничего не случается. Моя сестра замужем уже несколько месяцев, и никаких признаков пока. Я даже не уверен, что у нас все было как надо... Не могу же я вдаваться в подробности, ты, надеюсь, понимаешь.
Теперь она села наконец, но голова у нее опущена, и она теребит пальцами свой носовой платок.
- Я понимаю только одно: прошло уже десять дней, а со мной этого никогда не бывало... И мне страшно, Вик!
И мне тоже. Ох, друзья мой, если бы вы. знали, как мне страшно! Хочется вскочить и опрометью помчаться прочь, бегом, через весь парк, убежать от нее, убежать как можно дальше! Словно это может чему-то помочь. Но все же я должен уйти, должен остаться один, чтобы можно было обдумать то, что случилось, и не притворяться при этом и ничего из себя не разыгрывать для ее успокоения. О господи, в какую историю я влип!
- Ты пугаешься по пустякам. Вставай, пошли погуляем.
- Хотела бы я иметь твою уверенность.
Не захотела бы, если бы могла заглянуть ко мне в душу, бедняжка, думаю я.
- Тебе нужно только одно перестать тревожиться. У тебя, может быть, потому и задержалось все, что ты стала тревожиться. Получился заколдованный круг... Ну, вставай, пошли. - Если мне придется повторить это еще раз, я не выдержу и заору.
Она встает, оправляет платье. Я поднимаю с земли плащ, встряхиваю его и думаю о том, сколько раз встряхивал я его на этом самом месте. Я никогда не могу вовремя остановиться, вот в чем беда. Жил себе свободный как птица, счастливый, так нет, надо же было влипнуть в такую историю. И ведь я по-настоящему даже радости особой от этого не получил. Ну, ладно. Никогда больше. Если на этот раз все обойдется благополучно - конец. Решено. Точка. Конец.
У ворот парка я говорю ей:
- А теперь брось об этом думать. В следующий раз, когда мы с тобой увидимся, у тебя уже все будет в порядке.
- Я надеюсь, - говорит она тусклым голосом. - А что мы будем делать, если все-таки не обойдется?
О господи, я даже подумать об этом не могу!
- Говорю тебе, все будет в порядке, так что перестань беспокоиться.
Я чувствую, что ей хочется побыть со мной еще немного - ей трудно идти домой с этой тяжестью на душе. А может, она боится выдать себя. Да, она не то, что я. Мне бы надо, верно, попробовать свои силы хоть на любительской сцене, что ли! Вот уж никогда не думал, что я такой великий актер.
