- Нет, ты можешь не жениться на мне, если не хочешь, - неожиданно говорит она. - Я не стану принуждать тебя к этому.
Смешно! Даже если она не будет принуждать меня, а все остальные? Могу себе представить, что поднимется, если я хоть на секунду дам им понять, что не хочу идти на это. Я уже сейчас вижу, как они навалятся на меня всем скопом. Нет, чтобы такое выдержать, нужен парень покрепче, я на это не гожусь.
- Но ты же не укажешь мне на дверь, ты сама прекрасно это знаешь, черт подери, - говорю я, и, если это звучит нахально, ей-богу, я не виноват. Не такое уж это счастье знать, что она меня любит. Если бы она меня не любила, мы, может, никогда не влипли бы в эту историю. Мои слова вызывают новый поток слез.
- Нет, конечно, - говорит она, - конечно нет. Я же всегда мечтала о тебе. Ты сам знаешь.
Я отворачиваюсь и снова смотрю в парк.
- Ну вот, - говорю я спокойно, - теперь ты меня получила.
Я стою, смотрю в парк и жалею - жалею так, как никогда и ни о чем на свете не жалел,- что она попалась мне однажды на глаза.
I
Я наблюдаю, как вода уходит в сток раковины. Против часовой стрелки. Это зависит от притяжения Земли к Солнцу или чего-то в этом роде. В южном полушарии она течет по часовой стрелке. Интересно, что она делает на экваторе? Течет не крутясь, прямо вниз, должно быть. Мне приходит в голову, что было бы шикарно провести отпуск, разгуливая по Африке и наблюдая везде, где только сделаешь остановку, как уходит в землю вода. Сразу можно будет определить, когда ты пересек экватор: вода потечет в обратную сторону. Может, посчастливится попасть в такой город, который плюхнулся как раз на самый экватор, и в одном конце какой-нибудь улицы вода будет течь по часовой стрелке, в другом - против часовой стрелки, а посредине - прямо вниз. Пока ты будешь так разгуливать по Африке, тебе не грозит опасность попасть в беду - времени не хватит. На такую прогулочку уйдет, пожалуй, не один год...
I
Но мы живем не в сказке, и чуда не происходит. Дверь каморы захлопывается да мной, и ключ поворачивается в замке. Это происходит в субботу утром на первой неделе мая в Бюро по регистрации браков на Хаддерфилдском шоссе. Свидетелями у нас - у меня Дэвид, а у Ингрид ее двоюродная сестрица, которую я вижу впервые. Когда церемония кончается и мы все снова выходим на свет божий, в голове у меня только одна мысль: как быстро это свершилось, расписался - и все, и ты уже не принадлежишь себе. Мы выходим за ворота на улицу, и мимо, слегка вихляя бедрами, идет какая-то девушка в туфельках на гвоздиках. Я бессознательно отмечаю про себя, что у нее красивые ножки, и в ту же секунду, меня словно обухом по голове мысль: я уже никогда ни на одну девушку не смогу посмотреть с чистым сердцем. Я конченый человек. Больше нечего искать, не к чему стремиться. Пять минут назад я стол женатым человеком, а вскоре стану отцом. Все это собирается во мне в тугой, тяжелый комок горя, и я не в силах раскрыть рта. Да и все не слишком-то разговорчивы в этот счастливый свадебный день. Чувствуют, что все это не так, как им хотелось бы, что вместо большого, торжественного и счастливого события, которого они ждали, что-то совершенно неожиданное обрушилось на них и застигло врасплох.
Мы все направляемся к Росуэллам и там закусываем стоя, после чего напряжение понемногу ослабевает. Наш Старик и мистер Росуэлл начинают даже довольно оживленно беседовать, но обе мамаши продолжают настороженно приглядываться друг к другу, и каждая старается вроде как взять реванш за недостойное поведение мужчин, которые роняют достоинство семьи, так по-простецки болтая о футболе или еще о чем-то, словно они невесть какие старые приятели.
В половине второго мы с Ингрид замечаем, что мамаша Росуэлл уже приготовилась ехать на вокзал провожать нас, и Ингрид говорит:
- Мамочка, ты не обидишься, если на вокзал с нами поедут только Джим, Кристина и Дэвид?
При этих словах у мамаши Росуэлл вытягивается физиономия.
- Почему же это вдруг? - говорит она. - Разве ты не хочешь, чтобы родная мать проводила тебя в свадебную поездку?
- Мне бы не хотелось, чтобы было слишком много народу, - говорит Ингрид, и выражение лица у нее при этом довольно упрямое, что доставляет мне некоторое удовлетворение. Я тоже никак не стремлюсь к тому, чтобы нас провожали с духовым оркестром.
У мамаши Росуэлл такой вид, точно она вот-вот разрыдается, и мистер Росуэлл находит нужным вмешаться.
- Пусть будет так, как она хочет, Эстер. Может быть, это даже лучше.
Начинаются поцелуи и рукопожатия, и пухлая щечка миссис Росуэлл оказывается возле моего лица, и я целую ее и ощущаю вкус пудры на губах. Мистер Росуэлл очень сердечно, как мне кажется, пожимает мою руку и смотрит мне в глаза.
- Меня здесь уже не будет, когда вы возвратитесь из вашего путешествия, так что я с тобой увижусь не скоро. Смотри, береги ее.
- Да, конечно.
