В кабинете было так ярко, солнечный свет заливал всё вокруг. Мне радостно купаться в тёплом свете, падающем из окна. Я испытала чувство слияния всего и вся в одно целое. Головокружительное ощущение метаний. Слова сгустились, срываясь с языка, как детская песенка. Я рассказала ему про Адель – единственную успешную неконвенциональную женщину, которая похудела и предала всех нас, про сирта диету, которая позволяет пить красное вино, поэтому я думала, что она мне подойдёт, что я хочу быть как Адель, но не хочу предавать врачей, которые ради меня так стараются, про то, как в книге «Нация прозака» Элизабет Вуртцель говорит про первые испытания флуоксетина и о том, как он спас ей жизнь.
Я никогда ещё столько не говорила на приёме у психиатра. Всё это я протарабанила на двойной скорости за пару минут.
– Представляете, какая у меня каша в голове?
– Ну а как с едой дела?
– Знаете, я такая молодец!
– Ну рассказывай. – Он лучезарно улыбнулся.
– Я разнообразила рацион. Добавила новые продукты. А ещё я научилась есть шоколадки. До этого я каждый раз срывалась на сладкое.
– Какое сладкое?
– Сначала на яблоки. Ну, вы знаете, сначала ешь что-то более-менее разрешённое, а потом уже думаешь: «Всё пропало» – и переходишь на запрещённое. Я съедала много сладкого за раз.
– Много – это сколько?
– Шоколадку.
– Какую?
– Горькую.
– А молочную – нет?
– Нет, взять молочную у меня пока рука не поднимается.
– И всё?
– Ещё парочку киндеров. Они мне очень нравятся.
Он снова улыбается и кивает:
– А сейчас ты их ешь?
– Нет, их есть я ещё не научилась. Я не могу съесть один и остановиться. Даже трёх-четырёх мне будет мало, и я буду чувствовать себя очень несчастной, что не смогу съесть столько, чтобы мне хватило, чтобы больше их не хотеть. Бороться с этим желанием очень изматывает.
– У тебя выходит первая книга, ты пишешь вторую и продолжаешь мечтать о шоколадке, почему?
– Потому что я всё время чувствую себя несчастной, а шоколадка на секундочку делает меня счастливой. Но лишь на секунду – после я чувствую себя ещё более несчастной.
– Соня, как я могу тебе помочь? Как сделать так, чтобы ты сюда больше не приходила?
Я не говорю, что, если он меня бросит, я не переживу этого. Я не переживу, если в клинике от меня откажутся. Не говорю, что хочу приходить и к нему, и в клинику всегда, что это мой дом. Место, где я в первый раз в жизни почувствовала себя в безопасности. Мне было там так хорошо и спокойно, что, если бы мир снаружи вдруг собрался рухнуть, я бы осталась в стационаре и со мной ничего бы не случилось. Ничего плохого. Но, конечно, для врачей это работа, и они заботятся о том, чтобы процент выздоровевших увеличивался, старые пациенты выздоравливали, а на их место приходили новые.
Мы минуту молча смотрим друг на друга.
– Я же уже долго болею, да? – начинаю я тихо, едва слышно.
– Да.
– Я читала, что сколько времени ты болеешь РПП, столько же времени нужно на то, чтобы вылечиться.
– Ты готова к этому?
– Да, я готова. С вами готова.
Его прекрасное лицо мне улыбается.
– Ты сейчас ходишь на группы? – спрашивает он.
– Нет, у меня закончилась группа.
– А консультации с психологом?
– Тоже закончились.
– Если у тебя закончились консультации психолога и группы, не думай, что лечение закончилось. Это значит, что лечение будет продолжаться здесь. Будем работать с терапией. У нас ещё ничего не закончилось. Как со сном?
– Хорошо. Нормально. Я люблю спать.
– Конечно. Все любят. – Он снова расплывается в улыбке.
– Раньше я не любила.
– Раньше тебя тревога поднимала.
– И голод, – подсказываю я.
Он кивает и отдаёт мне рецепт:
– На сегодня всё. Если что-то в твоём состоянии поменяется, обязательно звони.
Я ухожу, окрылённая любовью, благодарностью и пониманием того, что в следующий раз приду уже со своей книгой. Но мне кажется, что я забыла что-то сказать, что-то важное. Закрываю дверь, но через секунду приоткрываю на маленькую щёлочку. Он сидит, положив локти на стол.
– Руслан Андреевич, спасибо за подарок.
Конечно, я хотела сказать не это.
На моей правой руке помолвочное кольцо с маленьким бриллиантом. Это прозвучит глупо, но, надев его, я ощутила в себе что-то новое. Что-то странное. Пока что я борюсь с желанием снять его, страхом случайно потерять и показать всему миру. Сразу вспоминаются все фильмы, где героини хвастались кольцами с огромными бриллиантами, знаменующими помолвку. Я смеялась над ними, закатывала глаза и думала, что со мной такого никогда не случится. И вот я здесь, верчу его на пальце, ищу наиболее удачный ракурс, чтобы сфотографировать и отправить сестре.
поёт Лана Дель Рей:
Он волшебный. Собрал все чудеса, которые только могут быть. Мне кажется, что это кольцо тоже волшебное. Как только я надеваю его на палец, оно делает меня невидимой для всех, кроме него. Я исчезаю.
