Надо притворяться, что ты здорова, до тех пор, пока действительно не выздоровеешь. И не просто поверить, но вести себя так, будто ты уже здорова. Мы меняем поведение, мышление подтягивается. Мы меняем поведение, мышление подтягивается. Я повторяю эту фразу снова и снова, как заклинание.
А разве поверить не то же самое, что выздороветь? Может, именно сейчас я выздоравливаю? Я знаю, что это работает, но сделать это не так просто, как может показаться.
Притворяться тяжело, очень тяжело. Мысль «я хочу похудеть, я должна похудеть» никуда не уходит. Ага, вот она, такая знакомая мысль. Но ты берёшь эту мысль – и не думаешь. Говоришь себе: «Я её не думаю. Я не думаю об этом». Если это не помогает, то прибегаешь к плану Б: «Я подумаю об этом потом». Каждый раз – «потом». Если каждый раз говорить себе «потом», то это потом никогда не наступит. Но эта незамысловатая когнитивная операция доступна только после того, как восстановится вес.
Я могу сколько угодно хотеть похудеть, но знаю, что я изменилась. Я выписывалась из стационара с весом 47 килограммов. Как правильно сказал доктор: «Ты не выписываешься – ты сбегаешь». Я сбегала, потому что 47 килограммов казались мне трагедией. Я заливалась горючими слезами. Это был конец света. Сейчас, спустя год и плюс восемь килограммов, я думаю так же, но отношусь к этому намного более терпимо. Я уже не заливаюсь слезами просто из-за того, что я толстая.
Но остаётся другая, ключевая для меня проблема – жить в обычном мире тяжело и больно. Я, которая была мёртвой так долго, не знаю, что делать, не знаю, как жить, и не знаю, кто я.
Там – в болезни – ты эксперт, знаешь всё от и до. А в обычной жизни попробуй стать экспертом – без вариантов. «В здоровой жизни всё непонятно?» – спрашивает меня психиатр. «Нет, всё там понятно, – говорю я, – но она такая тяжёлая, что думаешь: да ну его, для меня это слишком тяжело». Но выхода нет – либо жить нормальную жизнь, либо умереть. Третьего варианта не дано.
Только чтобы на секунду задуматься о выздоровлении, мне нужно было проделать огромный путь – прожить в болезни эти беспросветные двенадцать лет и написать книгу. Теперь эти годы – одна сплошная чёрная дыра. Они – пустота, суть которой в том, чтобы отделить одно от другого – болезнь от здоровья.
Мы росли и взрослели в неудачное время, когда царил культ диет. К сожалению, это актуально не только для тех, кто, как я, родился в девяностых, но и для многих других поколений до и после.
Я не родилась с убеждением, что люди в большем весе – это люди второго сорта, но влияния общества хватило на то, чтобы я соединилась с этой мыслью. Я смотрю в зеркало и вижу нормальную женщину, но всё равно продолжаю переживать, что со мной что-то не так. Возвращаю себя на землю, говорю себе: «Я никому не обязана как-то определённо выглядеть. Я никому не обязана быть худой». Мы никому не обязаны.
Со временем меняются инструменты воздействия. Раньше добиваться идеальной фигуры нужно было потом и кровью. Изнурять себя диетами и спортом. Вести ожесточённую войну против своего тела. Сегодня обещают, что можно получить идеальное тело быстро и без усилий, если, конечно, у тебя есть деньги. Пластика, аппаратная косметология, хирургия, медикаменты, инъекции. Но тенденция остаётся прежней. Если ты женщина, ты должна худеть, стремиться уменьшить себя. Стесняться бирки с размером на одежде, хотя её никто, кроме тебя, не видит. Тратить на это всю свою энергию, чтобы больше ни на что не оставалось.
– Ты всё ешь? – спрашивал меня консилиум врачей на еженедельном обходе, когда я ещё лежала в стационаре.
– Да, всё, кроме булок.
– А почему булки не ешь?
– Потому что это пустые калории, – уверенно отвечала я.
– Пустые калории? – переспрашивали хором врачи.
Что такое пустые калории? Чем калории в булках отличаются от калорий в каше или в мясе? Это как вопрос: что тяжелее – килограмм железа или килограмм ваты? Конечно, килограмм железа тяжелее. Конечно, калории из булок более калорийные, чем калории из овощей и фруктов, они даже более опасны, чем калории из риса или картофеля.
Мне объясняют, и со временем я понимаю, что это когнитивное искажение – калории везде одинаковые, просто где-то их больше, а где-то меньше, но принципиально они ничем не отличаются. Уверена, что не обязательно больше десяти лет болеть анорексией, чтобы иметь такое искажение. Современная диетическая культура учит нас верить в то, что калория калории рознь, а есть после шести смерти подобно.
Ещё одно когнитивное искажение – катастрофизация, или дихотомическое, чёрно-белое мышление.
Я взвесилась и увидела на весах плюс один килограмм. Какого чёрта я это сделала? Теперь мне очень сложно вернуться в момент здесь и сейчас, вернуться в этот день, потому что я уже не хочу этот день – он для меня испорчен. Пожалуйста, можно мне сразу другой день, где у меня не будет прибавления на весах?
