Он говорит много красивых слов, но от этого я злюсь ещё яростнее. Слова предполагают, что я должна быть от них в восторге. К сожалению, слова только подчёркивают то, что он не делает. Слова ставят меня в неудобное положение.
Я люблю говорить о какой-нибудь ерунде, но громкие слова… они ведь ужасны, правда? Вы об этом не думали? Громкие слова вызывают недоумение: что ему от меня надо? Или дело в моём недоверии миру и в том, что, по Фрейду, я застряла на оральной стадии развития личности?
Он сказал:
– Если ты не будешь есть, я знаю, как с этим бороться.
Я сделала паузу, чтобы продлить этот волнующий – неужели сейчас я узнаю, как победить мою болезнь – момент.
– Как?
– Очень просто. Я тоже не буду есть.
Я чувствую, как мои брови ползут вверх. Меня так обескуражил этот наивный шантаж, что я даже не знала, смеяться мне или с размаха запустить чашку в стену, чтобы он не смел ставить мне ультиматумы.
– Это очень быстро, – продолжает он. – Если я ограничу питание, это сразу будет заметно. Вес уйдёт очень быстро, потому что я делаю это в первый раз. Вот увидишь.
Здесь он прав. Его вес будет уходить легко и быстро. Сначала я испытала удушающее чувство зависти – я-то так не могу, и он знает, что я не могу. Одновременно с этим испугалась, что, если он похудеет, то я на его фоне буду казаться ещё более толстой. Потом, подключив то, что осталось от моих мозгов, я подумала: во-первых, если я доведу себя до истощения, мне будет уже наплевать на всё остальное. Во-вторых, это его решение, а не моя ответственность. В-третьих, здоровому мужчине не так просто это сделать, как сказать. С голодом невозможно бороться и победить. Ты заранее обречён на провал. Нет приза, нет выигрыша – только смерть.
Мы лежим в темноте, но в первый раз далёко друг от друга, на разных концах кровати. Я подтягиваю колени к груди, чтобы обезопасить место рядом с собой. В голове пульсирует одна мысль: «Меня затягивает в глубокую чёрную дыру моего расстройства. Из-за тебя».
Эта мысль появлялась и раньше – он возвращает меня в моё расстройство. Малейший триггер, малейшее беспокойство, малейшая тревога, и меня засасывает. Я и рада быть там, рада тонуть. Только там я чувствую счастье. Только там я чувствую себя собой.
Я хочу ему об этом сказать, но не решаюсь – это мой главный козырь. Сюрприз. Шах и мат. По крайней мере, мне кажется, что эти слова должны ранить больше всего. Я оттягиваю момент, чтобы предъявить ему эту уничтожающую новость. По крайней мере, в моём представлении она кажется уничтожающей.
Он сделал мне больно, и я хочу сделать больно в ответ. Я уже была готова сказать, как он меня опережает:
– Могу я задать тебе один вопрос?
Я боюсь, будет ли это вопрос: «Ты меня ещё любишь?» Боюсь, потому что я не знаю, и это единственный ответ, на который я сейчас способна.
– Да.
– Ты со мной счастлива?
Меня пробирает током. Он что, прочитал мои мысли?
Я убираю свой козырь обратно. Я ничего ему не скажу. Он сам увидит, как его близкий человек начнёт исчезать на глазах.
– Да, – отвечаю я.
Как бы не так. Счастливой меня делает только она. Только Ана. Я испытываю удовлетворение, притворяясь перед ним, что со мной всё в порядке.
– Ты уверена? – спрашивает он.
– Да.
Банально, но я боюсь ошибиться. Один раз я уже лишила себя драгоценной возможности быть с кем-то из-за Аны и не хочу повторить ту же ошибку.
После мы засыпаем.
Я жду, что он меня бросит. Тогда всё было бы намного проще. Я бы, так сказать, отбросила лестницу после того, как взобралась по ней. Навзничь упала бы в своё знакомое, своё дорогое, своё любимое, своё родное – раскинула бы руки и отдалась свободному падению. Короткому полёту в бездну, во тьму. Но такую долгожданную, такую желанную, такую чаянную.
Он бросает трубку, когда мы разговариваем по телефону. Я не сразу понимаю, что произошло. Наверное, я сказала что-то грубое, но эта причинно-следственная связь мне не очевидна. По старым нейронным каналам побежали нервные импульсы: эта ссора – только повод, причина – в моём целлюлите на бёдрах. Он бросит меня из-за целлюлита. Эта мысль, казалось, выделена заглавными буквами и подчёркнута два раза.
Целлюлит. Вот о чём я думаю, когда речь заходит о разрыве отношений. Я жду сообщения следом: «
Моя история с целлюлитом такова, что однажды я увидела в каком-то российском сериале, как парень приезжает утром к своей девушке, а у неё ночевала подруга. Он видит голые ноги подруги и говорит:
– Машка, ты говорила, что целлюлит есть у всех, а у Юльки его нет!
Эта Юлька точно ведьма, подумала я, но фраза, как и страх показывать своё несовершенное тело, засели у меня в голове намертво. Господин сценарист этого фильма, гори в аду.
