Вернувшись к настоящему, Ева зашевелилась, когда в проеме возник Габриэль. Его широкие плечи загородили выход. Девушка прищурилась, заметив на прекрасном лице смесь странного напряжения и нежности.
— Что случилось?
— Выходи. — Он приобнял ее за талию и крепко прижал к себе на мгновение, уткнувшись лицом в волосы. Ее собственные руки обвили его шею, и девушка насладилась коротким моментом близости. Габриэль был таким сильным и уверенным. С едва заметным усилием он отстранился и за руку вывел Еву из ванной.
— Что происходит? Ты заставляешь меня нервничать.
Он продолжал идти, не глядя на нее.
— Не переживай.
Ну, хорошо. Если он сказал, что ей не стоит переживать, то может это пришла Ника.
Вот только гостем оказалась не Ника, а высокий, хорошо сложенный мужчина. Он стоял у окна, руки за спиной, и смотрел на нее. Одет небрежно, но элегантно, во все черное. Волосы такие же темные, как и у нее, такая же смуглая кожа. Глаза глубокого синего цвета.
Как у нее.
Он выступил вперед.
— Твой отец не мог больше ждать вашей встречи, милая.
У Евы перехватило дыхание. И хотя она прекрасно понимала по внешнему виду, кто перед ней, произнесенная вслух правда все равно шокировала. Краем глаза девушка заметила, как Габриэль отступил в спальню, оставляя их наедине. Внезапно она поняла, от кого унаследовала рост и внешность. Василий Тарасов был большим и привлекательным мужчиной.
Это ее отец.
Глаза тут же обожгло, и ничего нельзя было с этим поделать. Масса эмоций нахлынула на нее. Первыми оказались гнев и боль из-за того, что он бросил их, из-за его решения она была лишена общения с ним. И еще больший гнев за то, как повлияло его отсутствие на жизнь матери.
Но за ними следовало прощение и зарождавшаяся любовь. Признательность за то, что он бросил собственную семью ради их безопасности. За последние дни Ева воочию увидела, какой могла стать жизнь, если бы отец остался. А потому полнее оценила его решение. И вдруг еще большая признательность буквально захлестнула с головой.
Потому что он подарил ей Габриэля. Воспоминания, которыми она будет дорожить до конца своих дней.
Знает ли он об их связи? Думает ли хуже о ней из-за этого?
Девушка постаралась сосредоточиться, сердце бешено застучало в груди, когда Василий сжал ее руки в своих теплых грубых ладонях.
— Здравствуй, дорогая.
Два простых слова, но наполненных такой нежностью и надеждой, что сразу очистили разум. Изгнали
— Здравствуй, папа, — прошептала Ева, голос дрогнул. Он был так же шокирован от этого слова, как и она.
Василий хрипло прокашлялся.
— Я так сожалею о случившемся, Эванджелина. Я сделал все возможное, чтобы уберечь вас с мамой. Ее смерть… — эмоции сдавили ему горло, и Ева поняла, он действительно любил ее мать, Габриэль прав, — стала огромной ошибкой и трагедией, которую я не в силах исправить.
Ева сжала его руку, и он замолчал.
— Не надо, — произнесла она дрожащим голосом. — Ты поступал, как считал правильным. Я... начинаю понимать твои поступки, хоть ты и оставил нас.
Василий моргнул и выругался, вызвав улыбку на губах девушки, потому что Габриэль делал так же. Отец поднял руку и провел пальцами по ее щеке. Ева, не удержавшись, прильнула к ней.
— Боже, ты так похожа на маму, когда улыбаешься.
Его прерывающийся голос был наполнен знакомой агонией, тяжелой виной и ответственностью, услышав которые Ева не смогла сдержать хлынувшие потоком слезы. Внезапно отец притянул девушку к широкой груди, и она горько разрыдалась, оплакивая их общее горе и потерю, с которой жила мама. Столько лет они были лишены возможности подобного утешения.
Утешения, которое только отец мог дать своей дочери.
— Мне так жаль, что ее отобрали у тебя, Эванджелина. Я знаю, из-за меня она была единственным близким человеком. И из-за меня ты осталась одна. Этого не должно было случиться. — Он отстранился. — Пожалуйста, впусти меня в свою жизнь. Больше всего на свете мне хочется узнать тебя. Помогать всеми возможными способами. Обещаю, я все сделаю, чтобы оградить тебя от... моего мира. Чтобы ты могла жить в безопасности, насколько это возможно.
Дрожащей рукой Ева вытерла слезу с шершавой щеки отца.
— Пожалуйста, — в горле засаднило. — Я тоже этого хочу.
Василий глубоко вздохнул и на мгновение задумался.
— Должен признать, это оказалось намного проще, чем я ожидал.
Ева взяла себя в руки, но не отвела взгляд, запоминая черты отца.
— У меня было мало времени обо всем подумать. Но Габриэль очень помог в этом. Знаешь, он буквально боготворит тебя. — На лице отца появилось странное выражение, которое заставило Еву пожалеть об упоминании Габриэля. Она не знала, как он относится к ситуации со Стефано. И знает ли о ней вообще. Василий ничего не ответил, и Ева продолжала разглядывать его.
