— Меня пугает, что ты так сильно мне нужен. Даже после всего произошедшего. Твоя жизнь жестока и ужасно пугает. Но, по-видимому, даже последнего светопреставления не достаточно, чтобы что-то изменить. Я знаю, что ты согласился возглавить семью. Поэтому уверена, отношения со мной, скорее всего, последнее...
— Ты знала об этом? — резко перебил он ее.
Ева посмотрела на него одним из тех взглядов, от которых он чувствовал себя палачом.
— Я ранена, но не оглохла, Габриэль. Никто ничего не говорил мне прямо, но в течение нескольких дней я постоянно слышала перешептывания в доме отца. — Она помолчала. — И еще я запомнила несколько фраз на русском. Самые простые. Но их достаточно.
Габриэль не должен был, но удивился. Проклятие, он был поражен. Она слишком умна.
— И ты нормально отнеслась к моей новой работе? — с усилием выдавил он, его жизнь зависела от ответа.
— Я люблю тебя, — просто ответила Ева. — Поэтому да, я найду способ смириться. Но, как уже говорила, я понимаю, что с твоей новой ролью отношения со мной станут большой обузой.
— Ты что, смеешься надо мной? — Он поверить не мог, что она это сказала. Только что сделала ему подарок, о котором он мог только мечтать, и боялась, что он ее не захочет?
— Нет. Конечно, нет. — Она стиснула зубы, глаза потемнели. — Посмотри, какие проблемы произошли из-за меня с твоим братом и моим отцом. Похоже, это я эгоистка, а не ты. — Она отмахнулась от удивленного выражения на лице Габриэля и принялась поправлять стулья. — Да. Я слышала, ты спрашивал у Алека, как он отпустил свою девушку. И ты ошибся, сказав, что в нашей крови есть что-то, позволяющее принести жертву, потому что я не смогу отпустить тебя. Чтобы однажды услышать, как отец обсуждает с Алеком твою новую пассию? Слушать их болтовню о том, какую милую свадьбу вы сыграете? Или присутствовать на ужине в честь того, что у тебя с твоей отвратительной женой родился ребенок?
Она повернулась к нему лицом, ревность делала ее самой сексуальной девушкой в мире.
— Я не вынесу этого, Габриэль. Ты нужен мне. И если это делает меня эгоисткой, то пусть так и будет. Я буду эгоисткой. Но, по крайней мере, счастливой эгоисткой.
Ева глубоко вздохнула, вроде немного успокоившись, но потом снова забарабанила ноготками.
— Ну вот, опять. Я раскрыла тебе свою темную сокровенную тайну. Почему бы и тебе не поделиться хотя бы одной?
Он подошел к ней и улыбнулся, услышав в ее словах намек на их первую встречу.
— Ни для кого не секрет, кроме тебя, милая, что я влюблен. Я так безумно люблю тебя, что... Черт, рискну показаться слабаком, но меня пугает то, какую огромную власть ты надо мной имеешь.
Ева округлила глаза, ее защита пала, обнажив уязвимость, от которой перехватывало дыхание.
— Правда? — выдохнула она.
Он закатил глаза и уставился на нее.
— Если ты собираешься жить в нашем мире, а отныне я не дам тебе другого шанса, то стоит внимательнее относиться к тому, что происходит вокруг. Я люблю тебя, милая. Очень. А теперь избавь меня от мучений и скажи «да». Прямо сейчас. Скажи, что станешь моей женой. — Он провел ладонью по ее шее и плечам, так нежно, пробуждая искры, которые никогда не исчезнут между ними.
Габриэль родился в своей семье и рос, не имея другого выбора. Если бы не жертва ее отца, для Евы все происходившее не было бы необычным. Габриэль не выбирал свое прошлое, но именно оно сделало его тем человеком, каким он стал.
И несмотря ни на что, она полюбила его.
— Мой мужчина такой требовательный, — мягко произнесла она, приподнимаясь на носочках, чтобы ласково поцеловать его. — Ты должен был спросить, а не приказывать выйти за тебя замуж.
— Ты выйдешь за меня? — тут же исправился он, прижимая Еву к себе.
— Нет ничего желаннее, чем стать твоей женой, Габриэль. — Она обвила его шею. — Да, конечно, я выйду за тебя замуж.
Габриэль шумно выдохнул, облегчение оказалось практически болезненным.
— Слава Богу, — ошеломленно прошептал он и запечатлел самый чувственный поцелуй на ее губах, делясь нежностью и любовью, заставляя Еву дрожать в его объятиях. Когда он, наконец, отпустил ее, выражение победителя на его лице вызвало у Евы веселый смех.
— Ты уверен, что твои друзья одобрят? Не решат, что мы совершаем ошибку? Что если мой отец...
— Все уже в курсе, милая, — пробормотал он охрипшим голосом. Он провел пальцами по ее волосам, — даже твой папа.
— Как?
Он пожал плечами и потянул шею, как делал, когда чувствовал перенапряжение.
— Парни меня знают. Они знают, что я хотел тебя. И я попросил твоей руки у отца, когда мы летели в самолете из Сиэтла.
— Так вы оба знали все эти три дня, и только сейчас ты соизволил спросить меня? — воскликнула она и шутливо стукнула его по руке. Габриэль рассмеялся и притянул ее для очередного поцелуя. Ева прильнула к нему, ее тело чувственно прижималось, сводя с ума, но Габриэль все же нашел в себе силы отстраниться.
— Тебе нужен отдых. Ты еще до конца не оправилась.
Она нахмурилась, явно недовольная его словами. Но понимала, что он прав.
— Ладно. Пойду, лягу, — сделала пару шагов, а потом оглянулась через плечо, — но только если ты пойдешь со мной.
